Книга Искатель, 2012 №3, страница 6 – Анатолий Галкин, Татьяна Косова

Топтать мокрую траву не очень хотелось. Карин без особой суеты умыкнул со столов самое необходимое и, сохраняя солидность, начал увлекать Савенкова к дальней боковой дорожке. Здесь было тоже влажно, но все же это была земная твердь, а не грязно-зеленое месиво.

— Я полагаю, Савенков, мы не будем подходить к новоиспеченной вдове. Лично я ее знать не знал. Слышал кое-что, но все не в ее пользу... Красиво я излагаю, дипломатично? Пусть она живет как хочет. Такого мужика до ручки довела.

— А его-то ты хорошо знал?

— Володю?

— Нуда, Маруева.

— Я, брат Савенков, не просто его знал. Я его чувствовал. Душевный контакт был. Он мне часто в жилетку плакался. Он ко мне-то на фирму пришел из-за нее. Расслабиться надо было, оттянуться, стресс снять.

По пустынным боковым дорожкам они удалялись от печального места, которое сотрудники бывшей фирмы Маруева «легкомысленно» начали превращать в пикник.

Так получилось, что Карин во всем взял на себя инициативу. Он шел чуть впереди, определяя темп и направление. Он же как держатель бутылки определял места остановок для очередного тоста.

— Теперь давай, Савенков, за успехи в нашем бизнесе.

— Давай... Я только не понял, чем ты занимаешься? Как это у тебя богатенькие расслабляются, напряженку снимают? Ты что, Карин, массажный кабинет содержишь? Или этот... тайный дом свиданий?

— Шалишь! У меня все по закону. Формально — охранная фирма. Все нормально. Все крутится — сорок объектов покрываем. Так я еще курсы безопасности для самих клиентов организовал. И не лекции какие-нибудь. Все на практике. Стрелять учим. Инсценировки всякие. Я, брат, трех актеров нанял. Так двое уходить собрались, у них, видишь ли, производственная травма.

— Это как?

— Жена одного банкира их допекла. Мы с ней проходили попытку изнасилования. Так она им — все как учили, но на полном серьезе. А это — крик во все горло, коленкой между ног, авторучкой в брюхо, расческой по глазам... Смех!

— Это нам с тобой, Карин, смех. А ребятам-то как?

— Да, им не до смеха было. Этот, что коленкой получил, — час разогнуться не мог. И от расчески шрам остался. Хорошо хоть в лоб попала, а если бы в глаз?

— А с авторучкой как?

— Сломалась, слава богу. А я так серьезно продолжаю ее обучать: «Видите, мадам. Надо с собой «Паркер» носить, а не дерьмо турецкое. «Паркер» по самый колпачок в живот бы вошел...» Смех!.. Слушай, Савенков, приходи завтра ко мне, там и поговорим. Я тебе еще про «Нож» расскажу.

— Что это еще за нож?

— Это самое интересное. «Нож» — это новое ощущение жизни. Я сам придумал. Курсы такие. Их-то Маруев и посещал... Но давай все завтра. Мы с тобой хохмить начали, а не то время и не то место. Здесь о вечном надо думать... У меня осталось еще немного. Разливать?..

Два открытых чемодана лежали прямо на столе, в центре огромной комнаты, где еще вчера проходили поминки. Об этом печальном застолье напоминала лишь стоящая в коридоре коробка, в которую были брошены черное платье хозяйки и груда грязной одноразовой посуды.

Маруева металась по комнатам, периодически возвращаясь к чемоданам с охапкой вещей. Она суматошно отбирала нужное, сбрасывала в угол все остальное и бежала за новой порцией.

Делала она все это демонстративно, изредка поглядывая на бородатого парня, спокойно развалившегося в кресле. Неужели этот франт, этот балбес не понимает всю серьезность своего положения? Ей хотелось встряхнуть его, ударить, разозлить... До чего у него спокойное, надменное, глуповато-мерзкое лицо! Можно просто выгнать его и уехать самой. Но сейчас они повязаны, они в одной лодке. И не удастся спастись поодиночке.