Книга Искатель, 2012 №1, страница 5 – Александр Юдин, Евгений Константинов, Владимир Гусев, и др.

— Я никогда не расстаюсь с ними, — сказал Томас. — Если кто-то только забрался в мою спальню, взял ключи, зашел сюда, а потом вернул их на место — но это совершенно невозможно. Я сплю на втором этаже. Мой дядя не только спит очень чутко, но еще и страдает бессонницей. По саду бегают мамины собаки, которые ради нее разорвут на кусочки кого угодно — уж они-то не смолчали бы. Компания-изготовитель уверяет, что слепок с этих ключей снять невозможно — во всяком случае, чрезвычайно трудно, а уж то, что нельзя изготовить ключ-дубликат без возможности долго подгонять его в замке, вообще гарантируется. Так что если и воспользовались моими ключами, то оригиналом.

— Значит, взяли ключи из полиции? Но ведь полиция никогда в этом не признается!

— Трудно сказать. Не думаю — просто потому, что в полиции есть только ключи от сейфов, но не от дверей.

— Экспертиза показала, что ничего похожего на взлом не было, все замки открыли обычно — ключом, — напомнил директор.

— Знаю. Чудеса! Однако мы стали богаче, и я не вижу никакого смысла ломать голову — ведь так или иначе все это разъяснится.

Когда дядя Том узнал о случившемся, он среагировал адекватно:

— Это Стрелец! Это все проклятый Стрелец!

— Успокойся, дядя, — уговаривал Том. — Ничего страшного не случилось. Скорее наоборот — наш банк разбогател на очень приличную сумму. И Стрелец тут, конечно, ни при чем.

Дядя Том молчал.

— Ты хорошо знаешь Лео? — спросил он внезапно.

— Лео Ренквиста? — удивился Томас. — Конечно. Ты думаешь, что... Да перестань, дядя, это глупости! Откуда у Лео триста сорок восемь тысяч шестьсот восемьдесят один доллар — ты об этом подумал?

— Его семейство не из бедных, — сказал дядя Том. — Какого числа он родился?

— Четвертого, — сказал Том уже несколько раздраженно. — Лео родился четвертого числа. Ты ведь любишь четные цифры!

— Четверка — единственная из четных цифр, которая состоит из углов, — не сдавался дядя Том. — Я много раз говорил тебе об этом. И двойка, и шестерка, и восьмерка — круглые, спокойные, а вот четверка... Цифра неплохая, но лучше ей быть в компании. Скажем, с двойкой. Двадцать четыре — две дюжины. Это уже лучше. А в каком месяце он родился?

— В декабре, — не подумавши, брякнул Томас.

— Прекрасно! — зловеще прошипел дядя Том. — Четвертое декабря! Четвертое декабря! Твой Лео Ренквист — Стрелец!

Томас сопровождал директора в его однодневной поездке в Нью-Йорк для переговоров с компанией — производителем сейфов. Дело было улажено к обоюдной выгоде и удовольствию — хотя Томас носил другую фамилию, все знали, что он родной племянник Томаса Деливера, заменившего ему отца. Цена на сейф, правда, оказалась довольно высокой даже со скидкой, но перепуганный странными событиями в своем банке директор согласился пойти на этот расход.

Собственно, цена оказалась довольно высокой еще и потому, что была включена наценка за срочность — директору не терпелось, и новый сейф — решено было взять один большой, во всю стену, вместо прежних трех — должен был прибыть уже в конце месяца.

Том тоже испытывал нетерпение, потому что дома дядя без конца донимал его своими дурными предчувствиями и выпадами в адрес ни в чем не повинного Стрельца. Имени Лео Ренквиста он больше не называл, старательно избегая этого — особенно после того, как Том с ласковой язвительностью заметил ему: