Книга Мама поневоле, страница 95 – Слава Доронина

Глеб повернул голову и наши взгляды встретились. В его огромных янтарных глазах застыла надежда.

— Теперь мне понятны твои мотивы, – грустно отозвалась я.

— Помимо мотивов есть чувства, Ксения. Я давно не ощущал себя таким счастливым. Это правда. И я уверен – всем вместе нам будет хорошо. Отпусти свои страхи и нехорошие мысли. Не ищи скрытого подтекста в моих словах и поступках. Ничего плохого я не замыслил. Я всегда поступаю так, как считаю правильным и необходимым.

— Да… – тихо прошептала я, закусив губу.

— Что прости?

Глеб бросил на меня непонимающий взгляд.

— Я хочу, чтобы у детей была полноценная семья, я ничего не имею против того, чтобы у Нади стало на две любящих женщины больше, но... мне нужно время. Дай мне несколько дней, чтобы побыть наедине с собой и уложить все в своей голове. Это все очень тяжело...

Глеб включил поворотник и вывернул руль, останавливая машину на обочине. Повернулся ко мне и молча смотрел в мое лицо долгим взглядом.

— Я дам тебе столько времени, сколько будет необходимо. У меня кое-что есть для тебя…

Мужчина потянулся к карману брюк и достал тонкое золотое колечко с блестящим камешком.

— Я ношу его с собой со вчерашнего дня. Думал вручить тебе вчера в машине, когда ты, как маленькая девочка, уплетала сладости… – тихо произнес он. – Не знаю, как сдержался.

Мое сердце сделало кульбит в груди и учащенно забилось после этих слов. На улице уже сгущались сумерки, на мужские глаза падала тень, а резкие черты лица были все так же непроницаемы.

— И что же остановило? – спросила я, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Правда, которую ты до сегодняшнего дня не знала. После визита в дом моей матери твое отношение ко мне поменялось не в лучшую сторону? – то ли спрашивал, то ли утверждал он.

— Ты взрослее и опытнее меня во многих вещах. Ты решительный и напористый. Ты видишь меня насквозь и умело нажимаешь на мои болевые точки… – я посмотрела на кольцо в его руках. – Я стану твоей женой, Глеб, и частью вашей семьи, но кольцо… Его я приму лишь тогда, когда почувствую, что ты любишь меня по-настоящему.

— Какое странное согласие, – скривив губы протянул он. – Хотя… Я ведь теперь на законных основаниях смогу доказывать тебе искренность своих чувств, пока ты не взмолишься о пощаде?

Несмотря на напускную радость в голосе, в глубине его глаз затаилась печаль. Глеб притянул меня к себе, а его твердые губы впились в мой рот. Мое тело моментально отозвалось на такую простую ласку, а низ живота охватило огнем.

— Я и не предполагал, что приручить тебя окажется такой нелёгкой задачей… – прервался он на мгновение, чтобы сказать мне эти слова.

Он снова меня поцеловал, и этот поцелуй длился бесконечно. Я медленно таяла в жарком огне, который разгорался из самого сердца, и не в силах была пошевелиться. От Глеба так волнующе пахло, а движения его рук и ласки метили прямо в цель. Теплые губы оставили на шее влажную отметину, и из моего рта вырвался глухой стон наслаждения.

— У нас самолет через час… – прошептала я сбивчивым голосом, отстраняясь от него, желая совершенно другого.

Прикосновения Глеба вызывали калейдоскоп разных приятных чувств. Как никогда, я была близка к тому, чтобы позвонить Марии Гавриловне и сказать, что задержусь в Москве еще на день. Или на два.