Книга Мама поневоле, страница 98 – Слава Доронина

— Да, Ксения, – ответил я ровным голосом, не желая спугнуть мягкую и ранимую девочку своим напором.

— Глеб, добрый день, это не Ксюша. Она... – голос Марии Гавриловны дрожал, а у меня все внутренности сжались от нехорошего предчувствия. – Извините, я звоню вам с номера Ксюшеньки. Она... Нашу девочку забрала скорая буквально десять минут назад. Дети сейчас со мной, с ними все хорошо...

Я сдвинул брови, ничего не понимая, и машинально поднялся на ноги.

— Что случилось? Почему скорая? Павел был у нее буквально несколько часов назад и доложил мне, что с ней и детьми все в порядке!

— Я не знаю, что произошло... Максим сказал, что она потеряла сознание. Он был сильно напуган, когда прибежал ко мне. Я растерялась и позвонила вам только сейчас...

— Что с ней? – воскликнул я, сжимая телефон с такой силой, будто он был виноват во всех моих бедах, а не я.

— Не знаю. Говорю же, ее забрала скорая… – печально всхлипнула Мария Гавриловна.

— Хорошо, – взволновано протянул я. – Спасибо, что позвонили, я прилечу из Москвы первым же рейсом.

— Приезжайте, Глеб! Пожалуйста… Я очень переживаю. Стара я для таких волнений. Мне будет спокойнее, если вы будете рядом с детьми и Ксюшенькой.

Что могло случиться такого? Больше никогда я не буду слушать женщин и идти у них на поводу! Ну что Глеб, дал время Ксюше, чтобы она довела себя до ручки?

— Павел, – набрал я помощника. – Ксения попала в больницу, узнай всю информацию, я прилечу первым же рейсом.

— Понял, Глеб Александрович.

Я позвонил секретарше и попросил купить мне билет на первый же самолет в Питер. Да, никто не был застрахован от неожиданностей, в том числе, неприятных, которые отражались на здоровье, но я бы так сейчас не переживал за Ксению, если бы эти дни мы общались. Зачем ей вообще понадобилось это время? Может быть, она и в самом деле морально довела себя до ручки и поэтому загремела в больницу? Может быть, с виду она была такой сильной и невозмутимой, а внутри ранимая и беззащитная, как хрустальный цветок?

Сколько лет живу и какой имею опыт, а как мальчишка пошел у нее на поводу... Зачем!? Поиграл в благородство, Глеб?

Я гнал до аэропорта на такой скорости, что сумма штрафов, определённо, перевалит за внушительный ценник. Пока сам лично не увижу девушку и не поговорю с ее лечащим врачом – не успокоюсь. Я хотел надеяться, что этот обморок лишь отголоски стресса и ее истощения. Ольга Романовна говорила, что организм у нее ослаблен, но я сильно не придал этому значения, да и курс витаминов они прокололи… Тогда, в чем проблема?

Почему она молчала эти дни и держала все свои мысли в себе? Ведь я всяческими способами давал ей понять, что мне можно и нужно доверять. Я впустил ее в свою жизнь и сердце не за тем, чтобы потом вышвырнуть, как ненужную вещь. Не такой я человек. Я полюбил ее, следовательно, не смог бы никогда причинить боли.

Павел встретил меня в Пулково, и мы сразу направились в больницу. Мне казалось, что за этот нескончаемо долгий день седых волос на моей голове прибавилось из-за переживания за девушку.

— Ну что там? – спросил я уставшим голосом.

Павел взглянул на меня и пожал плечами:

— Всю информацию, сказали, дадут только родственникам. Девушка пришла в себя, у нее отдельная палата и лучшие условия. Сделал все, как вы и сказали.