Книга Малая: Жизнь после тебя, страница 38 – Алайна Салах

В шесть часов, не выдержав, я заставляю себя встать, принимаю горячий душ и спускаюсь вниз. Руфина уже на кухне, укладывает грязную посуду в мойку. Мой взгляд задерживается на початой бутылке виски, стоящей на столе. Кажется, папа отмечал свое возвращение.

— Доброе утро, матурым! — Обернувшись, женщина ласково мне улыбается. — Завтракать будешь?

— А кофе есть? — Я робко присаживаюсь на краешек дизайнерского стула — в доме Винокуровых были такие же.

— Сейчас сварю, — нараспев отвечает она, начиная порхать по кухне, открывая и закрывая шкафы.

Воздух наполняется ароматом молотых зерен, и спустя пару минут передо мной опускается чашка американо, молочник, до краев наполненный густыми сливками, и тарелка со свежим хлебом, покрытым ломтиками тончайшей пармской ветчины.

— На голодные желудок кофе пить вредно, — поясняет Руфина, заботливо придвигая ко мне бутерброды. — Кушай, матурым.

Добавив сливки, я делаю первый осторожный глоток. Кофе оказывается очень вкусным — тот, кто покупал зерна, определенно знал в них толк.

— Может быть, еще что-нибудь хочешь? — Женщина открывает холодильник, приглашающе обводя рукой забитые полки. Итальянские сыры, банки оливок, бутылки свежевыжатых соков, контейнеры с фруктами и овощами… Все то, чего я долгое время не могла себе позволить.

Я хочу спросить, как зовут хозяина дома, решившего предоставить нам такое нескромное жилье и дорогое питание, но в потом передумываю и молча пью кофе. Придет время — папа сам мне обо всем расскажет.

Когда я расправляюсь с бутербродом, входная дверь распахивается и на кухне появляется вчерашний водитель Евгений.

— Где? — Он мечет вопросительный взгляд в Руфину.

— Наверху, — кротко отвечает она, сразу поняв, о ком идет речь, — Еще не спускался.

Мужчина подходит к столу, садится напротив и оценивающе меня оглядывает.

— Скоро поедем. — С этими словами он бесцеремонно сгребает бутерброд с моей тарелки и начинает жевать.

Решив не притворяться, что мне приятна его компания, я демонстративно выхожу из-за стола. Во-первых, он мог бы поздороваться, во-вторых, не трогать чужую еду. Если так голоден — следует, по крайней мере, спросить разрешения. Это же элементарная воспитанность.

Чувство тревоги продолжает расти. Уж слишком этот Женя отличается от тех людей, с кем папа общался раньше.

— Доброе утро! — Знакомый бодрый голос, раздавшийся с лестницы, заставляет меня облегченно выдохнуть. — Встала уже?

Спустившись, папа ласково треплет меня по плечу и просит Руфину сделать кофе. С Евгением они обмениваются рукопожатиями, что тоже выглядит странно. За руку папа здоровался только с равными себе по статусу. А этот тип выглядит как обычный уличный головорез.

— Ну что, готовы ехать? — Папа энергично хлопает в ладоши. — На все даю вам два часа.

— Пап, можно тебя на пару слов? — Я трогаю его за руку.

Вопросительно меня оглядев, он кивком указывает на гостиную. Мол, идем.

— Что такое? — спрашивает он, щелкнув пультом от телевизора, занимающего полстены.

Я с шумом выпускаю носом воздух, перед тем как начать говорить. Ставить под сомнения действия папы я не привыкла, а потому очень волнуюсь.

— Пап… Я не то, чтобы критикую твой выбор… Просто хочу спросить… Этот Евгений. Откуда ты его знаешь? В смысле, ты в нем уверен? Он довольно странный и грубый. Мне с ним неуютно и я понятия не имею, как себя вести.