Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 129 – Ши Цзин

Речь шла о попытке оклеветать вторую барышню Нин. За столько лет Се Вэй повидал достаточно подлости, чтобы уже ничему не удивляться. Поведение Чэнь Ина ничуть его не поразило. Вот если бы тот поступил иначе, тогда бы младший наставник и вправду задумался, не ошибся ли сам. Ведь кто в Поднебесье действует без расчета?

— Я и сам понимаю, что его можно использовать, но доверия он не заслуживает, – сказал Се Вэй, поставил чашку с чаем и направился из приемной в мастерскую для изготовления циней.

Там уже кто-то был. Если бы это увидел Чэнь Ин, наверняка бы заподозрил подвох: с чего это вдруг владелец «Пристанища под сенью бамбука» пожаловал в такую рань?

Люй Сянь же заночевал в усадьбе Се Вэя, только проснулся и теперь, зевая, безжалостно расправлялся с лучшим чаем хозяина: уже в третий раз заварил себе отборный «да хун пао»^[59]. Увидев младшего наставника, он улыбнулся:

— Ты как раз вовремя, еще успеешь попробовать чай. Господина Чэня из Палаты наказаний уже спровадил?

Се Вэй остановился перед голой стеной и сжал пальцами переносицу. В уголках его глаз притаилась едва заметная усталость.

— Император опасается Юнъи-хоу и ненавидит его дом. Заговорить в их защиту – все равно что вонзить в государеву спину иглу. С дерзким чиновником он вряд ли расправится, однако запишет на счет Юнъи-хоу новую обиду.

У Люй Сяня дернулось веко.

— Разве глава Палаты наказаний, господин Чжэн, не наш человек?

Се Вэй слегка опустил глаза:

— Кое-кто так и жаждет уничтожить семью Юнъи-хоу.

В его памяти всплыли события, приключившиеся в столице, после того как в город ворвался мятежный Пиннань-ван. Чем яснее становилась картина, тем сильнее разгоралась в груди жестокая злость. Мужчина медленно разжал пальцы, прикрыл ими веки и неожиданно крикнул:

— Цзянь Шу!

Тот ждал у входа в мастерскую и сразу откликнулся:

— Здесь.

— Немедленно пошли людей в военные лагеря Фэнтай и Тунчжоу. Пусть держат под наблюдением все почтовые тракты. Тех, кто уходит, не трогать, но всякого, кто приносит в лагеря весточку, следует перехватить. Не пропускать внутрь ни одного человека! Если кто-нибудь попытается сообщить о бедствии дома Юнъи-хоу, ловите гонца. Если живым взять нельзя, то убейте.

Его ледяной голос был беспощадным, и у Люй Сяня похолодело на сердце. Цзянь Шу собрался уходить, как вдруг замялся и спросил:

— А если… если в лагерь попытаются проникнуть люди из братства?..

Пальцы Се Вэя медленно соскользнули с лица, но воинственная жестокость в его глазах разгорелась только ярче. Он помолчал, а затем глухо ответил:

— Убивать без разбору.

По двору стелился утренний туман. Внутри по-прежнему витал аромат чая. Но Цзянь Шу в этот миг вдруг почувствовал, как стужа ранней зимы проникла под кожу, пробирая до самых костей. Все вокруг словно умерло. Слуга пристально посмотрел на Се Вэя и понял, что тот не изменит решения. Собравшись с духом, юноша поклонился и вышел, а Люй Сянь еще долго не мог опомниться.

— Дела братства совсем плохи? – спросил он без привычной насмешки.

— Учитель стареет и не желает ждать, – произнес Се Вэй, закрыв глаза, – а его советник Гунъи Чэн никогда не ладил со мной. До родного Цзиньлина мне из столицы не дотянуться, поэтому он попробует нанести удар, чтобы не уронить собственный авторитет. Ведь, пока в Поднебесье нет смуты, учение не распространяется. Юнъи-хоу поддерживает в войсках строгую дисциплину и у народа в почете, но, если подстроить все так, что прославленный военачальник окажется на грани гибели и император из-за собственных опасений его уничтожит, престол лишится народной поддержки. Тогда учение сможет вновь поднять голову. К тому же дом Юнъи-хоу контролирует треть военных сил всей империи. В Фэнтае и Тунчжоу стоят крупные гарнизоны. Если кто-нибудь передаст весть солдатам и примется подстрекать к мятежу…