Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 133 – Ши Цзин

— Господин наставник, сегодня на императорской кухне приготовили свежие пирожные. Прикажете больше не приносить? – спросил слуга, почтительно кланяясь.

Се Вэй опустил ресницы. Евнух, робея, стоял в стороне. Прошло много времени, прежде чем господин указал на промасленный пакет и безучастно распорядился:

— Больше не приносить, а это выбросить.

Цзян Сюэнин с грустью вспоминала, как вчера отдала половину пирожных Чжоу Баоин. Опустив голову и потупив взор, она молча вошла в боковой зал вслед за Се Вэем. Тот, не оборачиваясь, бесстрастно указал на столик для циня:

— Упражняйтесь.

Барышня не заметила ничего необычного. Она привыкла, что во время занятий наставник редко произносит больше пары слов за раз.

Хотя накануне девушка не смогла сосредоточиться, сегодня, похоже, справилась. Сыграв пьесу, она подумала, что вышло неплохо, и захотела услышать мнение Се Вэя. Тот же, пока звучала музыка, смотрел в окно. Только когда последние ноты растаяли в воздухе, он поглядел на ученицу и спокойно сказал:

— Вначале вы волновались и взяли слишком быстрый темп, затем слегка успокоились, но под конец снова заторопились. Заметим, что чувство удовлетворения мимолетно и на смену ему часто приходит осознание несовершенства. Достичь мастерства можно лишь прилежанием. Вам следует больше упражняться и обрести душевное равновесие.

Девушка задумчиво уставилась на свои пальцы, а Се Вэй добавил:

— Когда вы цепляете пальцем струну, то спешите, поэтому звук получается резким. Нужно дождаться, пока стихнет предыдущая нота, и только потом извлекать следующую.

«Что-то не так», – впервые подумала барышня. Дело было не в музыке, а в наставнике. Поскольку он не из улыбчивых, мягкий блеск, мерцавший в его глазах, чаще всего объяснялся учтивостью, но стоило его лицу чуть смягчиться, и от него будто веяло теплым весенним ветром. В такие мгновения Се Вэй походил на воплощение совершенства. Во время занятий в боковом зале младший наставник не раз хмурился, язвительно усмехался и сурово отчитывал, однако сегодня в нем словно выцвели краски. Не похолодели, а именно поблекли. Его речь и поступки не отличались от привычных, однако Цзян Сюэнин все равно чувствовала, что между ними возникла незримая стена, отдалившая мужчину на шаг. Это ощущение нахлынуло слишком внезапно, поразив предельной ясностью. У барышни не было времени ни понять, откуда оно взялось, ни найти ему подтверждения. Спустя мгновение ее мысли вернулись к циню.

Дзынь!..Цзян Сюэнин вновь попыталась сыграть, следуя указаниям Се Вэя, но вышло еще хуже. Она никак не могла уловить суть приема и беспомощно уставилась на мужчину. В ее взгляде читалось недоумение: похоже, она хотела о чем-то спросить, но не решалась.

«Кажется, она побаивается меня», – подумал Се Вэй.

С помощью одних только слов игре на цине не обучить. Он подошел, положил свиток на край столика и наклонился, чтобы показать, как нужно. Широкий рукав его одеяния лег рядом с тонкой рукой девушки, и младший наставник замер: в его памяти всплыла история с пирожными. За кого эта барышня его принимает? Или, вернее, кем он сам себя возомнил? Се Вэй, не меняясь в лице, отстранился и придвинул к себе инструмент. Опустив ресницы, он положил пальцы на струны и сыграл тот самый отрывок.