Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 14 – Ши Цзин

Поскольку первый урок в этот день вел Се Вэй, все пришли особенно рано. Чтобы не скучать в ожидании, Фан Мяо принесла сянци^[16] и расставила фигуры. Чжоу Баоин неожиданно оживилась, уселась напротив и хвастливо заявила:

— Ого, так ты сянци из дома захватила и молчала! Думаете, я только лакомиться умею? А вот и нет! Сегодня я покажу, на что способна!

Все знали, что Чжоу Баоин – настоящая потешница, поэтому никто не воспринял ее слова всерьез. Но кто откажется поглазеть на забаву? Все тут же столпились вокруг, чтобы посмотреть игру.

Цзян Сюэнин сидела на своем месте, опустив взгляд на тонкую книгу в углу парты. Вчера, покидая учебный зал, она оттолкнула стол, и все, что на нем лежало, полетело на пол. К удивлению барышни, придворные слуги к утру подобрали ее вещи, даже злосчастное «Наставление женщинам», и аккуратно положили на парту.

Шэнь Чжии пришла чуть позже. Вид у принцессы был поникший, а губы недовольно поджаты.

— Нин-нин… – уныло окликнула она подругу.

Цзян Сюэнин сразу поняла, что нажаловаться на Чжан Чжуна не удалось.

— Вы же сами вчера говорили, что у императора и его матушки дел невпроворот, – улыбнулась она, пытаясь утешить. – Исход был вполне ожидаем. Поговорите с ними в другой день – может, они к вам прислушаются. Не стоит расстраиваться.

— Тоже верно, – кивнула принцесса и, повеселев, потянула Цзян Сюэнин поближе к доске, чтобы посмотреть игру.

Фан Мяо, взявшая сянци, чтобы скоротать время, решила, что Чжоу Баоин, как обычно, несет чепуху и только прикидывается, будто умеет играть. Но стоило той сесть к доске, как ее словно подменили. Круглые щечки, обычно ходившие ходуном, как у белки, не двигались. На нежном личике застыла серьезность, изящные брови сосредоточенно нахмурились. Она играла со знанием дела, и вскоре Фан Мяо оказалась в затруднительном положении. Дочь астролога глазам своим не верила: чуть отвлеклась, и у нее тут же съели советника! Она всполошилась, замахала руками и вернула фигуру на прежнее место.

— Не считается! Прошлый ход не считается! Я передумала. Пойду не сюда, а туда!

— Ход нельзя отменить! – воскликнула Чжоу Баоин. – Так не по правилам!

Ее глаза округлились от возмущения, словно Фан Мяо отняла у нее сладкую слоеную лепешку. Казалось бы, дело серьезное, но по-детски пухлые щечки Чжоу Баоин внушали не страх, а умиление. Все невольно рассмеялись и принялись подшучивать:

— Встретились мастер и неумеха – не поймешь, что на доске творится!

Фан Мяо оправдывалась: мол, Чжоу Баоин – грозный игрок и так теснит противника, что отмена хода не возбраняется. Барышни хохотали до слез. Даже наблюдавшая в стороне Цзян Сюэнин не удержалась от улыбки. Но стоило ей краем глаза заметить, кто появился на пороге, как веселость исчезла с ее лица. Девушка опустила взгляд и поклонилась.

— Приветствую господина Се.

Лишь тогда ученицы поняли, что пришел Се Вэй. Игравшие поднялись, а зрительницы перестали смеяться, обернулись и поклонились вслед за Цзян Сюэнин.

Мужчина остановился в дверях. Минувшей ночью младший наставник не спал – отчасти из-за множества дел, отчасти из-за тягостных мыслей. Выхода из сложившегося положения так и не нашлось. Вдобавок среди ночи у него разболелась голова и обострился недуг, вызванный холодом, поэтому утром он выглядел бледным. Цзянь Шу, опасаясь, что зимний ветер усугубит хворь господина, подал тому вместо легкого даосского одеяния теплую темно-синюю накидку, подбитую мехом. В накидке его силуэт казался незыблемым монолитом, напоминая гряду горных вершин.