Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 209 – Ши Цзин

Если хотя бы один из этих слухов правдив, то намерения тайных агентов получить деньги и сбежать становятся куда более вероятными. Дыма без огня не бывает! Цзян Сюэнин опустила взгляд и медленно сложила бумажный лист, который держала в руках.

— Выбора у нас нет, придется поверить. Только сейчас у меня нет на руках всей суммы. Передайте этим людям, что мы готовы заплатить за вторую половину письма, но пусть подождут хотя бы месяц. Заодно предупредите их, что нрав у Чэн-гуна недобрый. Получив письмо, он вполне может найти отправителей и уничтожить, чтобы выслужиться перед императором. Пусть они не торопятся на тот свет.

— Но такая огромная сумма… – пробормотал потрясенный Чжоу Иньчжи.

— Передайте мои слова, – перебила Цзян Сюэнин, – а остальное – моя забота.

Даже если добавить к деньгам, полученным от отца, личные сбережения, не наберется и сорока тысяч лянов, а ведь еще следовало приберечь кое-что про запас на всякий случай. Размер суммы вызывал серьезное беспокойство.

После ухода тысячника Цзян Сюэнин долго сидела в одиночестве и размышляла. Наконец она приняла решение, тяжело вздохнула и отправила к Жэнь Вэйчжи человека с весточкой.

Наутро среди купцов и торговых посредников, частенько бывавших на постоялом дворе «Аромат Сычуани», пронеслась неожиданная новость: в главном зале трактира появилась большая доска с надписью. Та гласила: «Серебряные паи соляного промысла семьи Жэнь из Цзыгуна, что в Сычуани, распроданы на четыре десятых. Выручка составила двадцать тысяч лянов. Владелец возвращается домой, чтобы возродить промысел, и обязуется регулярно отправлять в столицу срочных гонцов с отчетами о создании и работе буровой машины. Купленные паи разрешается перепродавать без согласия семьи Жэнь». Количество паев и сумму сделки обещали записывать на доске и выставлять на публичное обозрение.

Появление доски было подобно камню, брошенному в пруд и поднявшему на водной глади волну. В торговых кругах столицы вмиг разразилась настоящая буря!

* * *

«Помолвка» Жэнь Вэйчжи и Ю Фанъинь была улажена стремительно. Как только девушка поведала Цзян Сюэнин о своих намерениях и получила ее одобрение, тысячник Чжоу отдал необходимые распоряжения, и мнимую заключенную тотчас отпустили. Во второй половине того же дня Жэнь Вэйчжи нанес визит в усадьбу Цинъюань-бо, чтобы посвататься.

Ю Фанъинь была всего лишь дочерью наложницы. Никто в семье даже пальцем не пошевелил, чтобы вызволить ее из темницы, а вернувшись домой, девушка и вовсе стала мишенью для косых взглядов. Все домашние – от Цинъюань-бо и старших сестер до служанок – взирали на нее с презрением. Ю Юэ, затаившая на Фанъинь злобу за драку в чайной, ожидала подходящего случая, чтобы отомстить. Кто мог подумать, что у той вдруг объявится жених? Известие повергло в изумление весь дом.

Цинъюань-бо не мог выставить жениха за порог. Правила приличия требовали принять и выслушать гостя. У Жэнь Вэйчжи не было ни родни, ни связей в столице, поэтому он явился один. Отец невесты первым делом спросил, есть ли у него образование. Тот ответил, что хоть и учился, однако даже степени цзюйжэня^[81] не получил. Услышав, что перед ним простой торговец, Цинъюань-бо проникся к нему пренебрежением. Пусть Ю Фанъинь родилась от наложницы, все же она из семьи чиновника с титулом. Разве можно выдать ее за купца? Тем не менее, узнав, что Жэнь Вэйчжи владеет соляным промыслом, раздобыл денег и возвращается в Шу, чтобы возродить дело, Цинъюань-бо заинтересовался и спросил: