Книга История дворца Куньнин. Книга 2, страница 92 – Ши Цзин

Цзян Сюэнин еще позавчера толком не выспалась, а уж после ночных переживаний в покоях Минфэна и вовсе чувствовала себя разбитой. Однако, увидев улыбку, столь редкую на устах Шэнь Чжии, барышня не посмела пожаловаться и омрачить ее настроение. Превозмогая пульсирующую боль в висках, она улыбалась и болтала с принцессой, пока служанки хлопотали вокруг нее. В Янчжи соученицы сами одевались по утрам, но Цзян Сюэнин, императрице в прошлом, были привычны такие заботы, и она принимала их спокойно. Лишь возвращая служанке шелковый платок и небрежным жестом приказывая той отойти, барышня ощутила, как от пят до макушки пробежал холодок…

Шэнь Чжии не замечала ничего странного, однако придворная дама с некоторым смущением поглядела на Цзян Сюэнин и осторожно обратилась к принцессе:

— Ваше высочество, вчера вы, поддавшись порыву, изволили оставить барышню Цзян у себя на ночь. Служанки не успели сходить в Янчжи за ее повседневным платьем. Не знаем теперь…

Действительно. Что ей надеть?

Шэнь Чжии обернулась: любимица стояла в стороне, облаченная в белое нижнее платье. Без макияжа, болезненно бледная после бессонной ночи, она напоминала хрупкую красавицу с трагическим взором, сошедшую со свитка именитого художника. До чего хороша! У Шэнь Чжии блеснули глаза, и она распорядилась:

— Мы с Нин-нин почти одного роста. Мои наряды будут ей впору! Пойдем, Нин-нин, я выберу для тебя самый красивый!

Барышня размышляла о привычке к неге и роскоши, приобретенной во дворце Куньнин, и не сразу поняла, о чем речь. Не успела она опомниться, как Шэнь Чжии усадила ее перед туалетным зеркалом. Дальше посыпались распоряжения: то одну служанку подзовут – нанести пудру и подвести брови, то другую – сменить платье. Под конец принцесса открыла шкатулку с украшениями: то серьги с рубинами вытащит, то браслет с перегородчатой эмалью достанет. Поднесет к лицу подруги и глядит: что лучше подходит? Цзян Сюэнин не знала, плакать ей или смеяться. Шэнь Чжии напоминала маленькую девочку, которая впервые получила в подарок куклу и теперь не угомонится, пока не нарядит ее как можно красивее. Цзян Сюэнин слишком устала, чтобы сопротивляться, поэтому послушно вставала и садилась, позволяя принцессе возиться с собой.

Та приложила к ее уху серьги из дымчато-фиолетового стекла и подумала, что нежный, как облака на закате, оттенок лучше всего подчеркивает белизну тонкой шеи – прямо глаз не оторвать. Но чем дольше она любовалась, тем ниже опускались уголки ее рта. Задор и оживление, охватившие Шэнь Чжии, постепенно угасли.

— Вам не нравится? – спросила Цзян Сюэнин, заметив перемену в ее настроении.

Шэнь Чжии опустила руку, но взгляда не отвела. В ее глазах читалось нечто новое: смесь сочувствия и жалости.

— Нравится. Даже слишком. Вот только я думаю, что с твоим мягким, уступчивым характером ты станешь мишенью дворцовых интриг. Если Янь Линя не станет, кто же тебя защитит?

Цзян Сюэнин промолчала, а принцесса всерьез задумалась. Глаза у нее быстро забегали, а потом вдруг загорелись.

— Мой средний брат тебе по душе?

Шэнь Цзе?! У барышни задергалось веко, а в памяти пронеслись картины из прошлого: весь ее жизненный путь.

— Благодарю за великую честь, ваше высочество, – поспешила ответить она. – Принц Линьцзы – мужчина достойный и благородный, но я происхожу из незнатной семьи и мечтаю о мирной, спокойной жизни. Прошу, не шутите так.