Книга Тысячи испытаний, страница 43 – Тан Ци

Цзу Ти спрятала драгоценную маску из человеческой кожи в рукав и равнодушно ответила:

— А как же иначе? – Затем богиня света снова взглянула на посланников. – Я собираюсь в киноварную комнату, мне нужно приготовить несколько пилюль. В ближайшие дни я не выйду. Если что-то случится, найдете меня там.

С этими словами она бодро направилась прочь. Когда Цзу Ти удалилась, Чжаоси ошеломленно посмотрел на Инь Линя:

— Значит, это правда?

Лицо главного посланника приобрело интересное выражение. Он хмыкнул и ответил:

— В те времена… действительно ходили слухи, что Цин Цзян долго не женился, потому что вожделел свою названую дочь, ты ее знаешь – это досточтимая Шао Вань. Но тогда они были непримиримыми врагами, поэтому не многие верили слухам. – Он вздохнул. – Не думал, что они окажутся правдой.

Трое, узнавшие столь поразительную тайну, одновременно замолчали.

Наконец Сюэ И нарушил тишину, сменив тему:

— Кстати, вам не кажется, что госпожа ведет себя гораздо непосредственнее, чем в прошлом? Лишь ребенком она была такой оживленной.

Цзу Ти уже скрылась за поворотом, ведущим в сумрачную пещеру, – это и была киноварная комната в Гуяо. Чжаоси проводил ее взглядом.

— Это ты не видел повелительницу во время ее совершенствования в мире смертных. В последней жизни она была именно такой – непосредственной и деятельной.

Инь Линь также устремил взгляд в сторону киноварной комнаты и отстраненно заметил:

— Повзрослев, недосягаемая и холодная богиня света являла собой воплощение духовного совершенства. Вот только с каждым днем она все больше напоминала тонкие очертания незавершенной картины – изящной, но лишенной жизни. В каждом из семнадцати перерождений в мире смертных повелительница познавала различные чувства, и постепенно та картина начала наливаться цветом. К последнему перерождению набросок наконец превратился в полную красок картину – ее мы и видим сейчас. – Главный посланник посмотрел на Сюэ И. – Тебе не кажется, что это хорошо?

Тот кивнул:

— Конечно, хорошо. Познав шесть чувств и семь желаний, повелительница обрела истинную целостность. – Тут он вдруг кое-что вспомнил. – Вот только одного я не понимаю. Не слишком ли основательно повелительница… забыла бога воды? – Он взглянул на Инь Линя. – Ты сказал мне, что она отделила от своего тела воспоминания о последней жизни в мире смертных… Но, кажется, все гораздо сложнее.

Инь Линь нахмурился и не сказал ни слова. Чжаоси ответил за него:

— Все и впрямь сложнее. Она… возможно, она стерла все воспоминания, связанные с богом воды. – Он сделал паузу. – Думаю, она боялась, что, если будет помнить третьего принца, не сможет исполнить свое предназначение и принести себя в жертву. И я подозреваю…

Он замолчал и посмотрел на Инь Линя. Главный посланник, потирая висок, продолжил за него:

— Да, не сомневайся. Она наложила на свой разум особое заклятие. Из-за него она не будет даже пытаться выяснить, что она забыла и что значат иногда всплывающие смутные воспоминания. Как видишь, когда госпожа берется за дело, то всегда действует наверняка.

Чжаоси горько усмехнулся:

— Вижу.

— Вот как, – тихо вздохнул Сюэ И.

Что еще сказать, он не знал. У пещеры Ланьинь повисла тишина.

На горы Гуяо опустилась тихая ночь. Ветер, словно заблудившаяся птица, случайно влетел в пещеру, и там, где он пронесся, остались прохлада весны и густой аромат горных цветов.