Книга Тысячи испытаний, страница 62 – Тан Ци

Если так посчитать, она была совсем юной богиней пятидесяти тысяч лет.

В зале Созерцания Лянь Сун общался с взрослой Цзу Ти половину большого часа. Находчивая и хладнокровная богиня света быстро приспосабливалась к изменившейся обстановке, что оставило у него глубокое впечатление о ней. Но если что и врезалось в его память сильнее всего, то это миг, когда она сняла кожаную маску и нежно ему улыбнулась.

Внезапно Лянь Суну пришло в голову, что из уст как взрослой, так и маленькой Цзу Ти обращение «братец Лянь» будет звучать очень даже хорошо и естественно – соответственно ее сути, природе их взаимодействия и порядку вещей. Как будто так и должно быть.

Пока Лянь Сун предавался размышлениям, маленькая ладошка хлопнула по его ладони.

— Ты слышал, что я сказала?

Третий принц очнулся, увидел сурово глядевшую на него девочку и тоже поспешил принять строгий вид.

— Ты только что сказала, что клятва Пожирания костей свяжет нас крепче кровных уз. Но у тебя не было никого ближе дедушки сандала, значит, я буду вторым по степени близости, верно?

Маленькая Цзу Ти с подозрением пробормотала:

— Ты явно отвлекся. – Но поскольку Лянь Сун точно повторил ее предыдущие слова, богиня света не стала придираться. – Я скажу, – произнесла она, кашлянув, и с нажимом добавила: – Но на этот раз ты должен внимательно меня слушать.

Третий принц хмыкнул и, подражая девочке, придал лицу серьезное выражение.

Довольная Цзу Ти кивнула и продолжила:

— Да, ты будешь для меня вторым по степени близости. Родные называют меня А-Юй – это детское имя, которое дал мне дедушка сандал. – Она гордо вскинула маленький подбородок и самодовольно заявила: – Потому что я – сокровище Гуяо, совершенная, как нефрит и лед, вот почему я А-Юй, где «юй» значит «нефрит». Братец Лянь, ты теперь тоже можешь так меня называть.

«Сокровище Гуяо».

Она так серьезно хвалила себя, что третий принц не выдержал и коротко рассмеялся.

— Хорошо, я буду называть тебя А-Юй.

Но как только Лянь Сун произнес «А-Юй», в его голове раздался гул, словно на море вдруг поднялись волны и с грохотом опали над глубинами. Молодой бог на мгновение опешил, его сердце сжалось. Он будто бы очень хорошо знал это имя, но никак не мог вспомнить откуда. Лянь Сун потер висок и увидел, как девочка сжала губы в улыбке. Он потрепал ее по голове и, подавив трепет сердца, снова сказал:

— А-Юй.

Когда Бай Чжэнь закончил с делами в Юго-Восточной пустоши Цинцю и явился в Персиковый лес, Чжэ Янь рассказал ему о том, как Лянь Сун привез к нему богиню Цзу Ти. Бай Чжэнь, ныне сидевший за столом скрестив ноги, так заслушался, что забыл о еде. Весьма заинтригованный, он отодвинул тарелку и спросил:

— Значит, в ту ночь у всех входов в предел Совершенства вдруг поставили стражу из-за богини Цзу Ти?

Высший бог Чжэ Янь придвинул тарелку обратно.

— Слушать слушай, но не пытайся под шумок подсунуть мне шпинат. – С этими словами он переложил пару кусочков Бай Чжэню и резковато, но заботливо посоветовал: – Ешь больше шпината, он полезен для ци, крови и зрения. Сейчас ешь.

Высший бог Бай Чжэнь с усилием проглотил шпинат, запил чаем и с лицом мученика, героически превозмогающего невероятные страдания, изрек:

— Но Цин Цзян, наверное, не понял, что это богиня Цзу Ти проникла в предел Совершенства. – Четвертый сын лисьего владыки начал потихоньку приходить в себя и даже нашел силы вспомнить: – На следующий день, когда мы прощались с владыкой, он спросил наследного принца, куда подевался его дядя. Тот малец Е Хуа пил со мной и моим братом ночь напролет, откуда ему знать? Но наследный принц оказался не промах, он лишь сказал, что его третий дядя выпил лишнего и у него разболелась голова. Он не пожелал остаться в пределе Совершенства и рано утром вернулся на Небеса. Всему миру известно: третий принц Лянь Сун своеволен и дерзок, он никогда не обременяет себя соблюдением приличий, так что у Цин Цзяна не возникло подозрений.