Книга Тысячи испытаний, страница 79 – Тан Ци

Помощница понятливо вернула лист на стол, и Лянь Сун, придерживая край бумаги, дописал еще строчку: «Больше всего любит приготовленную на пару сельдь – можно готовить часто, снимать чешую необязательно».

Тянь Бу некоторое время молча смотрела, как третий принц безупречным мелким уставным почерком, которым впору писать доклады для государей смертных, уверенно выписывает «снимать чешую необязательно».

Вообще, этого не следовало спрашивать, но, видя, что господин пребывает в добром расположении духа, небесная дева не удержалась:

— Разве вам не больше всех противны те, кто привередничает в еде?

Лянь Сун положил кисть и поднял на помощницу взгляд:

— Разве?

— Да, – кивнула Тянь Бу и напомнила: – Всего двадцать лет назад дочь владыки горы Саньвэй, богиня Ин Чэнь, влюбилась в вас и некоторое время гостила во дворце Изначального предела. Богиня привередничала в еде, я плохо о ней позаботилась, и она пожаловалась вам. В итоге на следующий день вы отослали богиню обратно на гору Саньвэй, и с тех пор разборчивость в еде была включена в список запретов нашего дворца.

— Неужели вы забыли? – вдруг засомневалась небожительница, поэтому с недоумением уточнила: – Разборчивость в еде все еще входит в наш список запретов?

Третий принц помолчал, затем невозмутимо, будто излагал нечто всем очевидное, ответил:

— Взрослым не следует привередничать в еде, но разве для детей привередничать не обычное дело? – Подумав, он добавил: – Это не ест, то не ест, радуется, когда ест любимую еду, злится, когда ест нелюбимую, – все дети такие, разве это не естественно и очаровательно?

Тянь Бу не знала, что и сказать. В ее голове боролись две мысли: что на этот вопрос нет ответа и что богиня Ин Чэнь – жертва чудовищной несправедливости.

Маленькая Цзу Ти лежала на нефритовом ложе, засунув руки в рукава. Услышав раздавшийся вдалеке птичий крик, она перевернулась. Днем на облачной лодке богиня света поспала слишком много, а успокаивающий ладан на нее не действовал, поэтому сегодня ночью она снова не могла заснуть. Девочка перевернулась на бок, лицом к простой шелковой ширме недалеко от кровати, и подложила руку под щеку.

Складная ширма разделяла внутренние покои на две части. Лянь Сун спал на низком ложе по одну сторону ширмы, Цзу Ти на большой кровати – по другую. Рядом с ней на полу, на толстом парчовом одеяле лежала Тянь Бу. Устав за целый день, помощница третьего принца уже крепко спала.

Сквозь простую ширму из тонкого шелка смутно виднелась фигура Лянь Сун – он лежал в одежде, укрытый облачным одеялом по пояс. Казалось, он тоже уснул.

— Еще так рано, а все уже спят, – вздохнула маленькая богиня.

Так как сон не шел, ее мысли пустились вскачь. Первым делом она подумала о братце Ляне.

С рождения она жила в горах Гуяо и редко покидала свою обитель. Дедушка сандал объяснял, что жить подобным образом значит жить, укрывшись от мира. Восемь пустошей и четыре моря за пределами Гуяо есть «внешний мир», от которого они укрылись, а боги, демоны, духи-оборотни, темные и люди, его населяющие, все вместе называются «обитателями внешнего мира». «Внешний мир» крайне опасен и коварен, а его «обитатели» очень хитры и лукавы, особенно самые знатные из них – вот уж коварнейшие из лицемеров.

Маленькая Цзу Ти редко сталкивалась с «внешним миром» и почти не знала его «обитателей», а потому прежде всем сердцем верила словам дедушки сандала. Но теперь она познакомилась с младшим сыном Небесного владыки Лянь Суном, который, несомненно, был одним из самых знатных и высокопоставленных богов – однако он отнесся к ней очень хорошо. Ее новый друг был очень внимателен. Богиня света могла смело сказать, что даже дедушка сандал не заботился о ней так тщательно, как Лянь Сун. К тому же третий сын Небесного владыки был очень красив – он был самым красивым мужчиной из всех богов, которых она видела. Цзу Ти он очень нравился, и потому она начала сомневаться в словах дедушки.