Книга Кайкейи, страница 11 – Вайшнави Патель

Но о даре моего отца я знала: он удостоился его много лет назад за свою непоколебимую преданность богу Вишну. Этот дар казался мне странной причудой богов, если знать моего холодного и прагматичного отца. Я кивнула и тут же зашипела от боли: расческа зацепилась за какой-то особенно упрямый колтун в волосах.

— Да. Он понимает язык птиц.

Я надеялась тоже когда-нибудь заслужить благословение, но хотела бы попросить что-нибудь получше, что-нибудь более практичное, чем дар понимать болтовню глупых майн или сварливых павлинов, которых часто можно было увидеть в нашем саду. Я бы попросила сделать меня правительницей великого царства. Или дать мне силу исцелять всех больных. Возможно, я бы пожелала обрести способность находить тех, кого пожелаю, или, что еще лучше, не отпускать от себя тех, кого люблю.

Голос Мантхары вернул меня к действительности.

— Верно. Но за благословение приходится платить. Под страхом смерти он никогда не должен разглашать то, что услышит. Никому. – Мантхара стала распутывать узел пальцами, неторопливо разделяя пряди сбившихся волос. – Он говорит, что во время прогулки услышал разговор двух лебедей, и ваша мать умоляла его рассказать, о чем они беседовали.

Я развернулась, и мои волосы выскользнули из рук Мантхары.

— Зачем она так сделала? Она же не хотела, чтобы отец умер!

— Кто знает? – ответила Мантхара, снова разворачивая меня к себе спиной. Она держалась очень фамильярно для служанки, но я любила ее и не протестовала. – Кекайя рассказала мне другую историю, но я не хочу перечить нашему царю.

Мы обе замолчали. Мантхара встала передо мной и стала втирать мне масло в голову. Ее пальцы надавливали на кожу, это расслабляло. Я подумала о том, как прижималась к маме в тишине библиотеки, как витал вокруг нас аромат свитков и скрытых в них тайн. Подумала о текстах, описывающих богов и их благословения, о том, что никто из них не предупредил о том пути, по которому пошла моя семья. Внезапно в голове всплыли слова мантры для медитации, которую я читала перед этим.

Произнесла их про себя, в полусне, прижимаясь головой к ловким рукам Мантхары.

И тут откуда ни возьмись появился красный шнур: начало его было чуть выше моего живота и конец у живота Мантхары. Я едва не вскрикнула. Моргнула, уверенная, что мне померещилось, но он не исчез. Рот у меня приоткрылся, и я медленно подняла руку, чтобы пощупать шнур. Но пальцы прошли насквозь.

— Кайкейи? Ты что, муху увидела? – спросила Мантхара, обводя взглядом комнату. Ее руки замерли. Шнур растворился в воздухе. В недоумении я все смотрела на то место, где он только что был.

— Кайкейи!

— Д-да, – солгала я, заикаясь. – Но она уже улетела.

Я потерла глаза и увидела пляшущий след шнура.

— Хм… – Мантхара возобновила свои ласковые прикосновения. Я осторожно повторила про себя слова еще раз.

Шнур появился. Я чуть не упала со стула, и Мантхара нечаянно дернула меня за волосы.

— Что такое? – спросила она встревоженно. – Что с тобой?

— Я… – Шнур был все тот же, только теперь он вибрировал в медленном ритме. Невозможно было объяснить кому-то, что я вижу. Я выпрямилась. – Наверное, просто устала.

Я не сводила глаз со шнура.

Мантхара вздохнула.

— Ты еще ребенок, – сказала она. – Уверена, тебе сейчас очень тяжело. Но хочу, чтобы ты знала: я разговаривала с твоей матерью перед ее уходом. Она была вне себя от горя. И не хотела оставлять тебя.