Книга Кайкейи, страница 156 – Вайшнави Патель

Прошло три дня, прежде чем Лакшмана очнулся, а когда он пришел в себя, сразу же упал с кровати. Грохот вывел меня из дремоты, и я потянулась за мечом, прежде чем поняла, в чем дело.

— Лакшмана! – Я торопливо подошла к нему. – Как ты себя чувствуешь?

— Без сил. – Лакшмана приподнялся на локтях. – Хочу пить. И есть.

— Хорошо, хорошо.

Я помогла ему снова улечься в постель, а затем подошла к подоконнику, чтобы принести чашку кипяченой воды.

— Что случилось, ма? – спросил Лакшмана. – Мне снился странный сон: холод, а потом пожар.

— Прошло уже несколько дней с тех пор, как ты лишился чувств. И это был не сон.

Он снова опустился на подушку.

— У меня была лихорадка.

Это был не вопрос.

— Да. – Я провела рукой по его лбу. Он оказался благословенно прохладным. – Теперь она ушла. Но тебе нужно восстановить силы.

— Погоди, ты сказала: «несколько дней»? – Лакшмана рывком поднялся, но я надавила ему на грудь и уложила обратно. – Нам нужно ехать дальше. Ты слышала, что сказал бог Шишир.

— Как ты себя чувствуешь? – спросила я снова, уже настойчивее.

Он закрыл глаза.

— Его больше нет. Божественного присутствия. Того, с помощью которого бог Шишир управлял мной. Мне кажется… Кажется, оно появилось еще до того, как мы его встретили. – Лакшмана замялся. – Как думаешь, Рама имеет к этому отношение?

Я вспомнила, как Рама неосознанно пытался вторгнуться в мой разум. Возможно ли, что остальные жители Айодхьи тоже связаны с ним? Наверняка я знала только одно: что мы с Ситой свободны от этих уз. А теперь и Лакшмана. Но нет, Рама не стал бы делать ничего подобного.

— Думаю, он очень любит тебя, но не умеет контролировать свою силу и влияние, – ответила я. Если где-то в глубине души я отчаянно хотела вернуться в Айодхью, то сейчас поняла: не время. Перед нами стояла реальная угроза.

— Ма… – Лакшмана глубоко вздохнул. – Я люблю Раму. Он мне роднее всех братьев. Но я всю жизнь держал язык за зубами в его присутствии, потому что его держали за меня, а я даже не осознавал этого, пока ты мне не сказала. Да и тогда эти мысли только крутились у меня в голове, и я не мог в них разобраться.

— Постой, постой. Ты хочешь сказать, что под влиянием Рамы вынужден был молчать в его присутствии? Буквально молчать?

— Да. – Он сделал еще один глубокий, прерывистый вдох. – Сейчас я чувствую себя другим человеком. Никак иначе это не описать.

— А если бы ты мог свободно говорить во время нашего первого разговора, что бы ты сказал? – спросила я, все еще пытаясь постичь это новое открытие.

— Что знаю, что я умнее Рамы, хотя он гораздо лучше меня в боевых искусствах. И знаю, что влияние Рамы – единственная причина, по которой наши наставники считают его совершенством. Он слишком заботится о том, что о нем подумают другие, или о том, что о нем говорят. Думаю, именно из-за этого они иногда ссорятся с Ситой. И именно поэтому он держит тебя на расстоянии – он знает, что ты считаешь это глупостью.

Я присела на край кровати Лакшманы.

— Он держит меня на расстоянии? – спросила я наконец.

Лакшмана прищурился.

— Думал, ты знаешь.

— Не понимаю. Зачем он это делает? Откуда ты об этом знаешь? – Отчаяние хлынуло из меня неудержимо, но пришлось взять себя в руки, чтобы не волновать Лакшману еще больше.

— Видишь? Рама даже до тебя добрался. – Лакшмана снова сел и положил руку мне на плечо. – Ты его мать и много сделала для нашего царства. Но в ашраме Рама задавал мудрецу Вамадеве много вопросов – я даже не думал, что его это интересует. Мудрец сказал, что считает постыдным для женщин быть на виду, что женщины слабые и глупые, что они погубят Косалу. А Раме очень важно мнение мудреца Вамадевы и тех, с кем мудрец его познакомил, пока мы были там. Они тебя недолюбливают, и Рама разрывается между вами.