Книга Кайкейи, страница 77 – Вайшнави Патель

Я печально улыбнулась.

— Надеюсь, грязь отчистится.

— А если нет, – сказала Каушалья, понизив голос до драматического шепота, – просто сшей новое. Ты же рани.

После этого я начала вливаться в сложившийся уклад придворной жизни. По утрам обычно просыпалась и делала растяжку до тех пор, пока не разогрею мышцы достаточно, чтобы начать отрабатывать боевые приемы. У меня не было никакого желания возвращаться к ужасам боя, но все равно нравилось напрягать тело, чувствовать ритм движений. Я позаимствовала на тренировочной площадке деревянный меч и для разнообразия иногда упражнялась с ним в главной комнате. И все же теперь это было не так восхитительно, как раньше: я помнила, как такие мечи на моих глазах отнимали жизни.

После этого я почти каждый день отправлялась на прогулку в сад вместе с Сумитрой и Каушальей, изучая устройство дворца. Иногда по утрам Дашаратх устраивал открытый прием, и люди со всего царства приходили изложить жалобы перед раджей, просили его разрешить земельные споры, требовали пересмотреть налоговые соглашения и так далее. Изредка я наблюдала за происходящим с балкона, но моя роль в этом была слишком незначительна, и я предпочитала общество других жен.

Потом, если не было заседания совета, погружалась в учебу, стремясь понять, как устроена администрация Косалы.

Вечера посвящались придворным развлечениям, куда более разнообразным, чем в строгих кекайских дворцах. Конечно, тут были и пиры, и танцы, и музыкальные представления, и странствующие труппы сказителей. Последних я предпочитала всем остальным, ведь они рассказывали давно полюбившиеся мне истории. Мужчины, облаченные в сказочные костюмы, говорили за персонажей разными голосами и разыгрывали сцены с лирической непринужденностью. Иногда в зале сидели признанные в городе художники: они писали портреты или виды дворца, и наблюдать за их работой было одно удовольствие. Часто мы наслаждались этими развлечениями до тех пор, пока не догорали факелы.

Но больше всего мне нравились редкие вылазки в мир за пределами дворца, когда Мантхаре удавалось меня туда вывести. Ведь узнав поближе жен раджи, я поняла, что мне еще многое предстоит узнать о жизни других женщин. Долгое время меня заботила только собственная независимость, но у многих вокруг было еще гораздо меньше свободы. По каким-то не до конца понятным мне самой причинам сознание этого не давало мне покоя.

Однажды Мантхара привела меня в маленький глинобитный домик, где жила ее подруга. Он располагался далеко от рынка, дальше, чем мне доводилось бывать раньше. Когда я выразила недовольство – потому что надеялась еще разок полюбоваться на суету лавок и торговцев, – Мантхара покачала головой.

— Не сегодня. Увидеть ты всего не сможешь. А тут, может, кое-что послушаешь.

Я хотела спросить, что же такое мне здесь предстоит узнать, но тут дверь открыла женщина моих лет и провела нас внутрь.

— Мантхара-джи, как я рада тебя видеть! И вижу, ты привела…

Глаза у нее удивленно распахнулись, она сложила ладони вместе и согнулась в глубоком поклоне.

— Не надо, пожалуйста, это ни к чему, – сказала я и шагнула внутрь. Над дверью висела небольшая гравюра с изображением бога Ганеши.

— Рани Кайкейи, ты почтила меня своим присутствием, – проговорила женщина, и голос у нее стал на несколько тонов выше. – Если бы знала, что ты придешь, я бы подготовилась.