Книга Кайкейи, страница 74 – Вайшнави Патель

— Чего ты хочешь?

Вот уже дважды за одну луну кто-то спрашивал меня об этом, хотя большую часть жизни я ничего подобного не слышала.

Я решила ответить честно, как и Дашаратху.

— Мне хочется отдохнуть. День сегодня жаркий, а я уже несколько часов закутана в эти удушающие слои шелка. Ты сама пришла ко мне в комнату. Думаю, вопрос в том, чего хочешь ты?

Каушалья усмехнулась.

— Я хотела поговорить с тобой. Узнать твои планы, узнать, почему ты вдруг решила играть роль рани. И что ты надеешься получить от Сумитры. Она милая женщина, добрая, непритязательная. Я не допущу, чтобы ты использовала ее в своих целях.

— Тебе… – пробормотала я. – Тебе лучше… поговорить с мужем.

— А какое отношение к этому имеет наш раджа?

— Он попросил меня приступить к исполнению своих обязанностей при дворе. Нет, вернее, приказал мне приступить к исполнению моих обязанностей при дворе. – Эти слова вырвались у меня с досадой. – Он дал мне понять, что я рани и должна вести себя соответственно. Ты права, я нескольких месяцев пренебрегала своими обязанностями. Никак не могла собраться, растерялась в новой обстановке. Но ты ведь тоже пренебрегла своими обязанностями. Я не просила об этой свадьбе. Никакие твои обиды не должны были отражаться на мне. Мне восемнадцать лет, тебе двадцать девять. Ты первая жена Дашаратха. И должна была помочь мне.

К концу этой речи я уже тяжело дышала и сделала несколько шагов вперед, заставив Каушалью отступить. Но, как ни странно, этот натиск ее только рассмешил.

— Почему ты смеешься? – спросила я, не зная, что мне делать: ужасаться или негодовать.

— Ну конечно, это была идея Дашаратха, – вздохнула Каушалья. Смех преобразил ее прекрасные черты: нахмуренные брови разгладились и лицо стало открытым, почти привлекательным. – Я не должна удивляться. А ты совсем молода. Я об этом как-то не задумывалась. Мне самой было столько же, когда я вышла замуж за Дашаратха, но тогда и он был моложе – еще ювраджа. И мне не нужно было соперничать с другими женами.

Я поняла: это самое близкое подобие извинения, какое можно надеяться от нее услышать.

— Мы с Сумитрой почти каждое утро гуляем в саду, – продолжала Каушалья. – Теперь и ты можешь ходить с нами. Только не опаздывай.

С этими словами она стремительно прошествовала мимо меня и вышла из комнаты, оставив меня в недоумении.

Моя тирада вынесла меня из Плоскости, и теперь я заставила себя вернуться в нее. Наша с Каушальей связь уплотнилась за эти несколько минут, стала яркой, отполированной, как черные камни на берегу Сарасвати. Неужели мой гнев каким-то образом связал меня с ней? Я мысленно тронула нить, и она пошла легкой рябью, словно прохладная вода, стекающая по камню.

Я обдумывала наш разговор, с трудом понимая, что произошло. Почему подозрения Каушальи так легко рассеялись? Искренне ли она защищала Сумитру?

Сняв вторую серьгу и шелковый платок, я легла поверх одеяла. Эти вопросы продолжали крутиться у меня в голове.

Стук в дверь разбудил меня. Со сна я подумала, уж не вернулась ли Каушалья, чтобы продолжить допрос? Но, когда открыла дверь, увидела Ашу, переминающуюся с ноги на ногу.

— Рани! – воскликнула она, сияя. – Рани Каушалья послала меня к тебе. Она подумала, что тебе будет приятно иметь еще одну служанку.