Книга Кайкейи, страница 88 – Вайшнави Патель

Я шла на яджну, дрожа от утреннего холода. Мы все были одеты в простые желтые хлопковые сари, которые почти не согревали. Мудрец Ришьясринга зажег священный огонь, и, несмотря на дым, я была рада теплу.

Большая часть церемонии прошла в тумане грусти, голода и усталости. Мудрец читал молитвы и велел Дашаратху повторять за ним священные слова. Нас время от времени просили окропить огонь водой, произнести мантру, поднести к пламени цветы или фрукты. Мудрец соскреб пепел с костра и приложил большой палец к нашим лбам, отметив нас как жен Дашаратха. По его приказу мы поднялись на ноги и трижды совершили обряд прадакшины, обходя вокруг статуй богов и пламени и раскаиваясь в греховных поступках прошлого. Я думала о Нити – о том, как глупо потеряла ее дружбу. Думала о Юдхаджите – о том, что, даже если он был виноват передо мной, именно моя жестокость решила нашу судьбу. И еще передо мной промелькнуло лицо матери, хоть это и не я вынудила ее уйти. Скольких же людей я уже потеряла!

Я ходила вокруг пламени в оцепенении, не поднимая глаз. Мой разум был затуманен, я почти отрешилась от мира. Наверное, именно поэтому не заметила ничего, пока Сумитра не закричала:

— Кайкейи! – И не потянула меня за руку назад. Я споткнулась и почувствовала спиной чудовищный жар.

«Никогда не своди глаз…»

Я обернулась к священному костру. Но его уже не было: вместо него надо мной возвышался столб сплошного пламени. Не успела я отскочить, как из огня возникла мужская фигура. Он шагнул вперед, и его взгляд сразу же упал на меня. Несмотря на жар, по спине у меня пробежала дрожь. Я узнала его.

Агни, бог огня.

Его волосы и глаза были цвета расплавленного золота, а кожа – огненно-красной. От него исходил яркий свет, словно от солнца. Он навис надо мной – огромный, даже выше, чем полуракшас Равана.

— Почему ты не склоняешься передо мной? – спросил он потрескивающим голосом. Краем глаза я видела, как все остальные, даже Дашаратх, опустились на колени.

— Не знаю, – ответила я. Ложь не шла с губ. От Агни волнами исходила необузданная сила.

— Кайкейи, – произнес он, и каждый слог звучал у меня в голове как удар гонга. Он подошел и приподнял одним пальцем мой подбородок. То место, к которому он прикоснулся, мгновенно обожгло болью. Он приблизил мое лицо к своему, и я едва сдержала крик от невыносимого жара.

Однако я заставила себя взглянуть в его пылающие золотые глаза. Я не проявлю слабости перед богами, как бы больно они мне ни делали.

Губы Агни искривились в ухмылке.

— Рани Кайкейи. Мы ждали тебя.

Я моргнула.

— Ждали? – переспросила я, дергая подбородком, чтобы высвободить его из руки Агни. Прохлада, облегчение.

— Ты думаешь, мы обходим тебя вниманием ради собственного удовольствия? – спросил он шепотом. – На то есть причина.

— Почему? – требовательно спросила я. – Что я сделала?

Меня саму ужасно злило то, с какой силой я желала услышать ответ.

— Дело не в том, что ты сделала, – ответил Агни уже без тени веселья. – Дело в том, что ты сделаешь.

— Что я сделаю? – спросила я. – Скажи мне, и покончим с этим.

По толпе за моей спиной пронесся тихий ропот. Половина Айодхьи собралась, чтобы увидеть яджны. И теперь они смотрели, как Агни отличил среди всех третью жену раджи. Как я объясню это Дашаратху и остальным?