Книга Любить вампира – это хаос, страница 28 – Аура Хейс

— Прибегнуть к убийству? Мне это нравится. – В его лукавой улыбке мелькает озорной блеск.

Воцаряется дружеская тишина, и я понимаю, что мне нравится сидеть здесь с Завьером, что странно, учитывая мою прежнюю тревогу. Но вокруг него есть какая-то аура, которая, кажется, глушит все мои переживания.

— Откуда ты переехал? – Мне хочется узнать как можно больше об этом новом соседе.

Он уже ест второй кусок пиццы, и на губе виднеется капелька соуса. Почувствовав мой взгляд, он высовывает язык и облизывается.

— Я своего рода кочевник. То тут, то там. – Он вытирает жирные пальцы салфеткой и принимается за последний кусок. – Мне скучно сидеть на одном месте. А ты?

— Я родилась и выросла здесь, в Чикаго. Раньше я мечтала о путешествиях… – Когда я замолкаю, он склоняет голову набок и терпеливо ждет, что я продолжу. – Но эти мечты умерли, когда я устроилась на работу и стала заботиться об отце. У него тяжелая форма деменции, а моя мама… Честно говоря, понятия не имею, где она. Я боюсь, что, пока буду в поездке, с ним может что-то случиться. Вообще-то он в надежных руках, в доме престарелых, но я все время опасаюсь худшего.

Я верчу бумажную тарелку, избегая зрительного контакта. Не понимаю, почему я только что все это на него выплеснула. Обычно я не рассказываю людям об отце, особенно незнакомцам. Я ловлю себя на том, что потираю губы, пытаясь остановить этот словесный понос.

Сильная рука отдергивает мои пальцы ото рта и накрывает мою ладонь. Я поднимаю взгляд. Вижу сочувствие в его глазах и не могу отвести взгляд, даже если бы хотела.

— Похоже, ты и так делаешь больше, чем достаточно. Ты не можешь сдерживать себя из-за других, Селин.

Разговор становится серьезным, и я восхищаюсь тем, что откровенничаю. В нем есть что-то такое, что располагает к себе и побуждает высказать все, что тяготит.

Я прочищаю горло и начинаю собирать пустые тарелки и смятые салфетки. Рядом с холодильником стоит мусорное ведро из нержавеющей стали, и я выбрасываю мусор туда. Вытираю руки о джинсы и поворачиваюсь к Завьеру.

— Что ж, была рада познакомиться. – Я выдавливаю улыбку и не спеша иду к входной двери. Я просидела все это время в ботинках, так что могу быстро уйти. – Большое спасибо за пиццу. Еще увидимся?

Пусть я и говорю это вслух, в глубине души я надеюсь, что мы не будем часто видеться. Боюсь, моя заинтересованность Завьером может поставить под угрозу мою продуктивность, а я не могу позволить чему-то отвлекать меня.

Завьер подходит ко мне крадучись, словно ягуар, и я сглатываю. Воздух сгущается, и я отступаю в прихожую. Он подходит все ближе и ближе, пока я не упираюсь спиной в дверь. Он не прижимает меня к ней, а оставляет небольшое расстояние. Я могу вырваться, если захочу, но отчего-то просто замираю на месте.

— Обязательно. – Его мягкие губы едва касаются моего уха. – Было приятно наконец-то познакомиться с тобой, Селин. – Воздух наэлектризован, и я боюсь, что, если не уйду сейчас, что-то обязательно произойдет.

— Доброй ночи, – пищу я, выбираясь из-под него.

Я как можно быстрее открываю дверь и выскальзываю, стараясь не оглядываться, зная, что он все еще наблюдает за мной.

— Ты бы ее видел. Она была просто великолепна. Я думал, что, танцуя с ней, снова умру и попаду на небеса! – восклицаю я, вспоминая, как тело Селин прижималось к моему. – Хотя… – задумчиво говорю я, постукивая себя по губам. – Если быть откровенным, если Бог и существует, не думаю, что он пропустил бы меня через свои райские врата. Ну, знаешь, из-за всех этих убийств и прочего… и за мои непристойные мысли о Селин.