Книга Любить вампира – это хаос, страница 29 – Аура Хейс

Тишина.

— Ты ведь понимаешь, о чем я? – спрашиваю я, ударяя его ладонью по руке.

Тишина.

— Ты вообще слушаешь?

Снова тишина.

— Эй! – раздраженно кричу я. Почему мой единственный друг не хочет слушать о моей личной жизни? Что за хамство!

— Что?

— Ты, черт побери, никогда меня не слушаешь! – вскидываю я руки с досадой.

— О чем мы говорили? – Он разворачивается «здоровым» ухом в мою сторону, но, честно говоря, я не вижу, чем оно может быть лучше другого.

— О Селин, старый ты болван, – кричу я сидящему напротив меня старику. – Любовь всей моей бессмертной жизни, – бормочу я себе под нос.

Мой нынешний партнер по шахматам на семьдесят процентов глухой и почти полностью слепой. Я познакомился с Томом шестьдесят лет назад. Мы начали дружить, когда я посещал бар, принадлежавший его семье. Они столкнулись с неприятностями, когда местная банда стала выжимать из них все деньги, и я разобрался с этой проблемой.

После этого у нас завязались товарищеские отношения, и я всегда старался навестить его, если был в городе. К счастью, из-за ухудшения зрения он не заметил, что я совсем не постарел. Должен признать: приятно иметь что-то постоянное и неизменное в мире, который только и делает, что меняется. Быть вампиром – одновременно и благословение, и проклятье. Со временем я смирился со смертью родных и друзей, но время от времени все же встречаюсь с душой, которую буду оплакивать, когда настанет ее время.

Том, безусловно, одно из таких сокровищ. Мне еще ни разу не доводилось «состариться» вместе с кем-то. Только с ним.

— Ты кого это старым болваном называешь, Зак? – Он пытается настроить слуховой аппарат. – Мы вообще-то ровесники! – орет он на меня из-под своих пышных усов. Я люблю поддразнивать его и говорить, что он похож на Старателя из «Истории игрушек». Я постоянно умоляю его нарядиться этим персонажем на Хеллоуин. А я бы мог надеть костюм Меченого^[2]. Было бы классно.

— Твой ход. Ты же знаешь, я тебе задницу надеру, как и всегда.

Я поправляю очки на носу и складываю руки на груди. Я уже устал поправлять его, когда он называет меня по имени. С самого первого дня нашего знакомства он твердит, что Зав – тупое имя, поэтому он стал называть меня Заком, не обращая внимания на мое раздражение.

Том ворчит и наклоняется к доске, чтобы сделать ход ферзем, поставив его прямо у моего короля.

— Шах, – победоносно ухмыляюсь я.

— Гребаный жулик! – Том смахивает фигуры с доски, а я закатываю глаза.

И ему хватает совести говорить, что это явсегда драматизирую.

— А ты просто неудачник. – Я закидываю ноги на стол, скрестив лодыжки, и осматриваю бар – наша игра окончена. Теперь баром управляют внуки Тома, потому что он сам для этого слишком стар. Они решили переделать его в ресторан. Это славные ребята, но я стараюсь с ними не пересекаться, чтобы избежать вопросов о моей неизменной красоте.

Посетители бормочут и снуют по залу, словно роющиеся в горе мусора букашки. Маленький человеческий ребенок пробегает мимо и чуть не врезается мне в плечо. Я с отвращением отшатываюсь, смахивая невидимые микробы с рубашки. Я не люблю детей с их бесконечным нытьем, криками и беспорядком, которые обычно списывают на паршивое воспитание. Я буду готов завести спиногрыза лишь в том случае, если этого захочет Селин. Могу сделать ей их столько, сколько она захочет. С нетерпением жду возможности попрактиковаться в зачатии детей.