Книга Любить вампира – это хаос, страница 44 – Аура Хейс

— К сожалению, нет. Быть медсестрой и помогать пациентам – это одно, но видеть, как родные и друзья навещают того, кто превратился в тень прежнего себя, разбивает сердце. Удачные дни приносят счастье, но плохие остаются с тобой навсегда. Я не жалею, что выбрала эту профессию, но в ней необходима стойкость.

Я скольжу взглядом по лицу Шэрон, по морщинам – следам былого смеха и пережитых невзгод. Она заботится о моем отце с его первого дня в «Эвери Корр Ливинг». Приземистая женщина с аккуратным каштановым каре, веснушчатым лицом и добрыми карими глазами. Ее оптимизм и поддержка всегда были для меня бесценны. Стоит тебе переступить порог этого места, как ты сразу начинаешь ожидать худшего, но такие сотрудники, как она, действительно вселяют надежду в сердца людей.

Я не решаюсь задать следующий вопрос, ведь ответ мне и так известен. Но я обязана это сделать.

— Моя мама не заходила?

Шэрон печально качает головой, чем только подтверждает мои подозрения.

Мама так ни разу и не пришла. И я ненавижу себя за то, что в глубине души до сих пор лелею надежду, что однажды чувство вины станет невыносимым и она все же навестит отца.

— Иногда я не испытываю к ней никаких чувств, кроме ненависти. – Мы замедляем шаг, когда дверь становится все ближе, но я замираю на месте. Не стоит говорить об этом перед отцом. – Бросить его вот так… Как вообще так можно поступить со своим супругом?

Шэрон ничего не говорит, просто слушает. У нее прекрасно это получается.

— Но бывают моменты, когда я ненавижу себя потому, что немного понимаю ее. Это тяжело. Возьмем, например, меня – я не могу выдержать больше одного посещения в месяц. – Я невесело смеюсь. Ковыряю носком ботинка светло-зеленый ковер и смотрю в пустоту. – Но в конце концов, отец ни в чем не виноват, и быть рядом с ним – моя обязанность.

— Ты замечательная дочь. Не забывай об этом. Когда он приходит в себя, он всегда говорит о тебе. – Она заправляет мне за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос и тепло улыбается. Моя мать не делала ничего подобного уже лет пятнадцать. – Давай зайдем к нему.

Я киваю и, когда мы подходим ко входу, тянусь к длинной серебристой ручке. Из-за двери доносится тихая музыка. Мы заходим, я заворачиваю за угол и вижу отца, сидящего в своем любимом кресле. Он оборачивается на шум, и на мгновение я задерживаю дыхание.

— Селин! – На его лице появляется широкая улыбка, и у меня чуть не подкашиваются ноги. У него так мало ясных дней, и я даже не осознавала, как ждала этого, пока не услышала свое имя.

— Привет, папа, – выдыхаю я, больше не в силах сдерживаться. Бросаюсь к нему и заключаю в самые крепкие объятья, на которые только способна. Его руки обнимают меня в ответ – теперь они слабее, чем когда-либо, но в них безошибочно угадываются сила воли и любовь.

— Что случилось? Проблемы в школе?

Мои плечи непроизвольно напрягаются, потому что это один из самых мучительных моментов. Он кое-что помнит, но часто путает. Да, отец узнает меня, но сейчас он живет в прошлом, в те времена, когда я еще была старшеклассницей. Проще всего принять его реальность, поэтому я ему подыгрываю.

— Нет, ничего подобного. В школе все прекрасно, я просто рада тебя видеть, – скрываю боль в голосе фальшивой радостью.

— Надеюсь, миссис Мастер не слишком тебя нагружает? – Он хмурится, и я смеюсь.