Книга Любить вампира – это хаос, страница 47 – Аура Хейс

Мы остаемся в объятьях друг друга бог знает сколько – признаюсь, чуть дольше, чем следовало бы. Когда его руки внезапно сжимают меня крепче, я понимаю, что он, должно быть, нуждается в этом не меньше моего. Я сижу, уткнувшись лицом в его шею, и легкие наполняются смесью ванили и кипариса.

Мои рыдания наконец утихают, и я понимаю, что не могу вечно прятаться в его объятьях. Пора собрать волю в кулак и вернуться в реальность.

Я медленно отстраняюсь, но Завьер внезапно притягивает мой лоб обратно к своему и не отпускает. От неожиданности я широко раскрываю глаза, а его веки так плотно сомкнуты, словно он пытается продлить это мгновение. С нежностью, от которой у меня вновь затуманивается взгляд, он смахивает слезу с моей щеки. Я моргаю – и мы возвращаемся в реальность. Он помогает мне подняться на ноги. Я неловко избегаю его взгляда, смущенная собственной слабостью и не желая обсуждать случившееся.

Завьер, должно быть, понимает, что я чувствую, потому что на мое сбивчивое «спасибо» он лишь еще раз проводит рукой по моим волосам. Поднимает мои вещи и вставляет ключ в замочную скважину. Я делаю шаг назад, робко улыбаясь ему в знак благодарности, и захожу в квартиру. Не могу удержаться и бросаю на него прощальный взгляд – он все так же стоит на месте с печальной улыбкой на лице.

Прислонившись затылком к только что закрывшейся двери, я со стоном потираю глаза. Ну и дерьмовый же выдался денек! Я рада, что повидала отца, но этот визит дался мне нелегко. Сначала все шло так хорошо, что я расслабилась и тут же получила оплеуху.

— Мяу! – вопит на меня с пола комочек черной шерсти, восседающий в позе миленького ангелочка. Я прекрасно знаю его истинную натуру, но все же рискую и наклоняюсь, чтобы прижать его к себе. Полуночник позволяет такое обращение, будто знает, что произошло и что мне нужна поддержка. Животные невероятно чуткие.

Я глажу его мягкую шерсть и провожу пальцем по маленькому носику. В порыве редкой нежности его розовый язычок высовывается, чтобы лизнуть мой указательный палец.

— Вот видишь, мы можем быть друзьями. – Я качаю его на руках, как младенца, но эта идиллия тут же заканчивается стуком в дверь. Полуночник дико вопит и в попытке вырваться и сбежать царапает мне руку.

— Ах ты, маленький говнюк! – Оценив ущерб и не обнаружив следов крови, я открываю дверь, ожидая, что за ней стоит Завьер, хотя и понимаю, что возвращаться ему незачем.

— Ава? – В проеме возникает ее лицо, и она тут же заключает меня в объятья.

— Ох, моя хорошая. Ты только взгляни на себя. – Она проводит пальцем под моим глазом и показывает мне разводы от черной туши. – Я так надеялась, что сегодня будет хороший день, но увы.

— Боже мой, я наверняка похожа на клоуна! – Бросив ее на пороге, я забегаю в ванную, смотрю на себя в зеркало и в ужасе взвизгиваю. – Господи, выгляжу просто отвратительно!

Тушь размазана по всему лицу, глаза распухли и покраснели. Из-за истерики кожа покрылась красными пятнами, и я торопливо стираю основную грязь полотенцем. Осматриваю себя с обеих сторон – косметики вроде не осталось, но вид все равно так себе. Остается лишь смириться со своим жалким видом.

— Вылезай оттуда, дай себя пожалеть, – зовет Ава из гостиной. – Я же не просто так приехала.