Книга Газолин, страница 116 – Виктория Голубева

Сиена замолкает, и я вижу блестящие дорожки слез на ее щеках.

— Я собрала вещи и ушла прямо в разгар вечеринки в честь своего дня рождения. Никто даже не заметил, что меня нет, пока не вынесли торт, – почти шепотом добавляет Сиена. – Мама позвонила, когда я уже сидела в самолете.

Я тянусь через стол и стираю слезы, осторожно касаясь ее кожи. Она наклоняется ко мне, принимая эту простую ласку.

— С тех пор вы не виделись?

— Нет. Они искали меня, даже нанимали детективов, но мне удалось хорошо запутать следы. Я поменяла имя, чтобы сложнее было найти меня, и отец не смог использовать свои связи и закрыть дорогу в кино. Не знаю, пошел бы он на это, но я перестраховалась. Единственный, с кем я поддерживала связь, был Роб. Сначала он хотел помирить нас, но отказался от этой идеи, когда папа… – Она резко замолкает. Я вижу, как Сиена до побелевших костяшек сжимает салфетку. – Рассказал брату, что уже договорился со специальным санаторием, где я смогу прийти в себя после срыва.

Что за… Не могу подобрать цензурных слов. Что это за родители? Готовы отправить дочь в больницу, потому что она хочет пожить самостоятельно в двадцать лет?

— У меня нет слов. – Я замолкаю. – Правда, не знаю, что сказать. Мысленно я на полпути, чтобы пойти вправить мозги твоим родителям прямо сейчас.

— О, поверь, Роб пытался. Без толку. Они до сих пор ищут меня, чтобы доказать себе и окружающим, что дело во мне, а не в них.

— Поэтому ты так избегаешь публичности, – скорее утверждаю, чем спрашиваю.

Сиена кивает. Чтобы все это переварить, нужно время. Я решаю немного снизить градус драмы. Откидываюсь на спинку стула, провожу рукой по волосам.

— Честно, я был уверен, что вы встречаетесь с Монклером. Ты так уверенно заходила к нему в комнату отдыха.

— Ты представить себе не можешь, в скольких комнатах отдыха я бывала, – смеется Сиена. Несмотря на покрасневшие глаза, в них наконец отражается улыбка. – Но никогда это не было связано с романтическими отношениями.

— Совсем никогда? – невинно спрашиваю я.

Сиена тут же отводит взгляд и замирает. Смущенно улыбаясь, она проводит пальцами под глазами и смотрит на потеки туши на руках.

— Кажется, мне нужно отлучиться, привести себя в порядок. – Я киваю, хотя ей очевидно не требуется мое разрешение.

Она берет сумку и уходит. По пути останавливается у официанта; он показывает, куда идти. Они разговаривают явно дольше, чем нужно, чтобы спросить дорогу в туалет.

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоиться, и сосредотачиваюсь на закусках.

Сиена возвращается минут через десять. В руках – ее рабочая сумка. Похоже, после ужина она собирается на съемки. Недовольство поднимается в груди, но я не даю ему разрастись: для нее важно то, что она делает.

— Представляешь, не могу найти телефон, – расстроенно говорит Сиена, садясь за стол. Официант, идущий за ней по пятам, заботливо пододвигает стул.

Сиена благодарно улыбается ему.

Господи, как же он бесит. Прямо физически.

— Позвонить? – предлагаю я, доставая телефон из внутреннего кармана.

— Даже не знаю. Обычно он у меня на беззвучном…

Я нажимаю на контакт. Идут гудки. Из сумки на коленях у Сиены раздается мелодия.

Романтичная. Подозрительно знакомая.

Сиена замирает, потом буквально ныряет в сумку, вываливая на стол все подряд. Тем временем музыка становится громче, и начинается сама песня: