Книга Газолин, страница 118 – Виктория Голубева

— Привет, – здороваюсь я, и все, кто находится в комнате, поворачивают головы в мою сторону. От этого внимания сразу становится как-то не по себе.

— Спасибо всем, кажется, мы закончили, – громко говорит Хантер и встает с кресла. Девушка-гример следует за ним, проводя по его лицу широкой кистью. Последний штрих. Он подходит ко мне, и на его лице появляется улыбка. – Привет.

Не проходит и пары минут, как в номере не остается никого, кроме нас.

Я закрываю глаза, и через мгновение его губы касаются моих. По коже прокатывается теплая волна, оседая где-то внизу живота.

Дальше – только ощущения: его руки скользят по моему телу, губы жадно вминают мои, одно дыхание на двоих.

В дверь стучат. Хантер отрывается от меня, но не отходит. Несколько секунд просто стоит рядом с закрытыми глазами.

Я вдыхаю его запах. И сегодня он другой: какая-то тяжелая ваниль. Непривычно.

Стук повторяется.

— Иду, – кричит он, затем поворачивается ко мне и уже тише произносит своим бархатным голосом, его акцент обволакивает согласные, и они почти теряются: – Прости, это важно. Мне нужно самому принять доставку.

Пока он идет к двери, я с глупой улыбкой поворачиваюсь к окну и смотрю перед собой, ничего не замечая. Мысленно я все еще с Хантером.

Дверь захлопывается, и Хантер с большим коричневым конвертом в руках направляется в спальню. Слышу звук рвущейся бумаги.

Наверное, что-то действительно важное. Дам ему минуту. Смотрю на экран телефона: до конца перерыва двадцать минут. Надо перекусить, раз уж я здесь.

Подхожу к сервировочному столику – таким всегда пользуются на съемках. На нем термос с кофе, маленькие сэндвичи, выпечка и фрукты.

Наливаю кофе в стоящий рядом бумажный стаканчик и беру аппетитный треугольник сэндвича с сыром.

Хантер возвращается спустя еще один сэндвич и несчетное количество ягод клубники. В конце концов, у меня обеденный перерыв.

Тут я замечаю, что настроение Хантера неуловимо изменилось. Видно, что его мысли теперь не здесь. Он засовывает бумаги обратно в конверт и, развернувшись, резко бросает его на кровать в спальне.

— Все в порядке? – осторожно спрашиваю я и делаю глоток кофе.

Хантер пожимает плечами, но видно, что его что-то тяготит.

— Да, просто не люблю всю эту… – он делает паузу, подбирая слово, – бумажную волокиту. Еще эта краска, – морщится, – мало того что к лицу не притронуться, так еще и пахнет удушающе, каким-то ванильным пластилином.

— Что-то серьезное? – Часть про пластилин я решаю проигнорировать. Запах так себе, но пока Хантер не смоет грим, вряд ли что-то можно сделать.

— Не бери в голову, – отвечает он, и его разрисованное лицо растягивается в причудливой улыбке.

Внутри начинает ворочаться сомнение. Хантер не выглядит так, будто все хорошо и ничего серьезного не происходит. Я подхожу и провожу рукой по его плечу.

Его взгляд смягчается, и я вижу, как он расслабляется. Внутри становится тепло.

Тут в дверь снова стучат. Снаружи слышится голос ассистента команды:

— Хантер, я знаю, что ты занят, но парад пилотов через полчаса. Тебе пора!

— Минуту, – громко откликается Хантер и делает глубокий вдох. – Похоже, мне пора, – говорит он, и я улыбаюсь в ответ. Не хочу его отпускать. – Можешь остаться здесь. Ты ведь пропустила обед, а тут полно еды. – Он кивает на сервировочный столик, где я уже успела похозяйничать.