Книга Газолин, страница 66 – Виктория Голубева

Живой!

С облегчением выдыхаю и понимаю, что все это время – с того момента, как увидела зверька, – даже боялась дышать.

А он красавчик: густая коричнево-рыжая шерсть и плотное тело делают его похожим на живой комок меха с настороженными черными глазками. Уверена, это мармот, канадский сурок.

Он вырывается из рук маршала, но тот держит крепко: никому не нужно, чтобы зверек снова рванул к трассе. На руки маршала надеты противопожарные перчатки, поэтому сурок не может поцарапать или укусить его, как бы ни старался.

— Куда его? – спрашиваю я маршала.

— Понятия не имею. Я бы просто отпустил подальше отсюда, но он травмирован. – Маршал поворачивает сопротивляющегося сурка, и я вижу: передняя лапа вывернута под неестественным углом. Внутри все сжимается: он такой беззащитный…

— Я отвезу его к ветеринару, – говорю я, наконец решившись. Маршал смотрит на меня с недоверием. – Дайте мне минуту, найду какую-нибудь коробку для него.

— Это плохая идея, – кричит мужчина мне вслед. – Сурки переносят бешенство! Это опасно.

Но я не слушаю его и бегу к месту, где расположилась съемочная группа. Среди наваленных вещей нахожу коробку подходящего размера.

Теперь нужно отпроситься.

Когда я подхожу к Энн, мне не по себе. Непрофессионально сбегать посреди съемок, но сурка так жалко. К тому же мы почти закончили, это один из последних дублей. Они справятся и без меня, я в этом уверена.

Ноги становятся ватными.

— Энн, можно тебя на минутку? – Я подхожу и боюсь встретиться с ней взглядом. Энн спускает один наушник и зажимает микрофон ладонью, давая понять, что слушает.

Замечаю, что на большом пальце правой руки у нее облупился маникюр. Так непохоже на Энн.

— Только не думай, что я сумасшедшая или безответственная… – Я запинаюсь, подбирая слова. – Но можно я отлучусь на час?

— Прямо сейчас? – Она недовольно поднимает бровь. – У нас съемки, если ты не заметила.

— Знаю, но… это сурок. Машина сбила его, когда мы снимали дубль. И он… – Я собираюсь с силами, чтобы договорить, – его нужно отвезти к ветеринару.

— Тебя тоже задело? – почти ласково спрашивает она. Я пропускаю сарказм мимо ушей.

— У него сломана лапа. – Энн смотрит на меня недоверчиво, со смесью скепсиса и раздражения. Вот-вот вспылит, как часто бывает в последнее время. – Это в какой-то мере наша вина. Будет правильно позаботиться о бедняге. – Я делаю паузу, и пока Энн не успела отказать, добавляю: – Это всего на час!

Начальница буравит меня тяжелым взглядом, потом снова надевает наушники и бросает:

— Можешь взять корпоративного водителя.

— Ты лучшая, спасибо!

Не удержавшись, я обнимаю ее изо всех сил. Кажется, Энн не ожидала такого, потому как охает, когда я сжимаю ее. Правда, легкая улыбка касается ее губ, и она почти игриво закатывает глаза.

Через пять минут я снова стою рядом с маршалами и сурком, который все еще пытается вырваться из крепких рук одного из них. Второй протягивает мне защитные перчатки.

— Запасные, – поясняет он. – И будьте осторожны. Это дикое животное.

Вместе мы бережно укладываем сурка в картонную коробку. Мне так страшно сделать ему больно.

Он смотрит на меня своими глазками-бусинками, испуганный и настороженный. Ну какое это дикое животное? Тремя лапами пытается выбраться, но иногда задевает поврежденную и начинает тихо поскуливать, отчего у меня все внутри сжимается от жалости.