Книга Любовь и ненависть в Ровердорме, страница 79 – Оксана Гринберга

Нас с ним ничего не связывало и связывать не могло.

Был лишь мой внезапный интерес, странное притяжение и возникшее в груди чувство, что я совершаю ошибку.

— Итак, ты не должна появляться в тех местах, где может присутствовать герцог Кавингтон, – тем временем вещала тетя, – чтобы вы ни в коем случае не встретились. Если он примет приглашение в «Поющую Иву», тебе придется оставаться в своей комнате и не выходить наружу. Твоя глухонемая сестра…

— Лиззи не говорит после болезни, тетя! Она вовсе не глухая и не немая, и ее можно вылечить.

— Меня мало волнует то, чем больна твоя сестра, – оборвала меня Азалия Уилсон. – Лиззи должна будет держаться от герцога подальше. Никаких записок или намеков, иначе наше соглашение будет считаться недействительным. К тому же – я ведь могу и вовсе лишить вас содержания!

На это я промолчала, понимая, что тетя могла – уж в этом-то я не сомневалась!

— Но что будет, если мы с герцогом столкнемся случайно? Что, если Боги решат свести нас вместе? Кто я такая, чтобы идти против Их воли? – спросила у нее.

— Сомневаюсь, что Боги Элайра заинтересованы в вашей встрече, – высокомерно произнесла Азалия Уилсон. – Подумай, кто ты и где он, Мира!

На это я украдкой вздохнула. Тут тетя не ошиблась – наши пути с герцогом Кавингтоном не могли пересечься никогда.

На день рождения Нэнси в имение Тейтеров «Стрекоза» съехалось множество людей – семью подруги любили и уважали в округе. Гости начали прибывать с раннего утра – поздравляли не только именинницу, но и ее родителей с тем, что у них такая замечательная дочь.

Официально празднование назначено было на обед и грозило продлиться до поздней ночи, хотя Нэнси была на ногах, по ее словам, чуть ли не с рассвета, когда в «Стрекозу» из столицы прибыли ее бабушка и дедушка.

Сейчас, когда солнце перевалило зенит, они отдыхали, а празднование набирало силу.

Тейтеры в своем саду разбили несколько палаток, где гости могли получить угощение и лимонад, а в одной из них, облюбованной дядей Персивалем, еще и наливали то, что покрепче. Также в ней обсуждали приготовления к завтрашней Большой Охоте. Прикидывали, кто и сколько возьмет с собой слуг, лошадей и собак, кто будет загонять, кто станет охранять загонщиков, а кто будет встречать с магией, луками и пистолями вспугнутых зверей.

Сетовали на то, что магов в Ровердорме очень мало, а огнестрельного оружия и того меньше.

На Большую Охоту поднималась вся округа, потому что случаи нападения диких зверей повторились и этой ночью. Снова были два трупа – правда, на этот раз не ровердормские, а заезжие, непонятно по какой оказии оказавшиеся на дороге из Ольсена. Поговаривали, что это беглые каторжники – кому-то намекнул на такое глава жандармерии, так что их не слишком-то жаль…

Дальше слушать я не стала – подхватила Марион под локоть, и мы пошли дальше, потому что мне как раз было очень жалко. Миновали палатки, взяв в одной из них корзинку для пикника, после чего направились по засыпанной гравием дорожке к роскошному яблоневому саду Тейтеров. Тот соседствовал с живописным прудом, в котором росли необычные для Ровердорма кувшинки и водные лилии.

У каждого из этих цветов было мудреное длиннющее название, произнести которое можно было едва не вывихнув язык. Семена этих растений привезли родители Нэнси из заморских экспедиций. Часть кувшинок и лилий не выдержали суровых зим Элайра, но некоторые отлично прижились и вот уже который год радовали глаз необычными формами и яркими крупными бутонами.