Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 13 – Елизавета Мальчикова

— Именемъ свѧтааго бога Влоса повелѣваю ти: падꙑ ниць! — вторю я, но слова заплетаются, а язык становится чужим. Мавка делает осторожный шаг и склоняется надо мной. Свечение её янтарных глаз усиливается, и разум обволакивает тягучая дымка.

— Лиза! Ты же гиена, так будь ею! — Откуда-то издалека доносится голос Дена.

Ноги не слушаются. Мавка наклоняется ниже, и я опускаюсь перед ней на колени. Профессор оказывается в двух шагах рядом, но я смотрю существу прямо в глаза. Неконтролируемая ярость молниями отдаётся в голове.

— Именемъ свѧтааго бога Влоса повелѣваю ти: падꙑ ниць! — Мой голос звучит властно и громко. Я чувствую, что кончики пальцев вот-вот загорятся. Мавка шипит и падает ниц передо мной, а я быстро пытаюсь переключиться, чтобы скрыть свой огонь, внезапно разбушевавшийся внутри.

Часы пробивают тринадцать часов — лекция наконец окончена. Бой старинных курантов гулко отдаётся в голове. Тёплая ладонь опускается на моё плечо.

— Ты как? — Карие глаза пытливо разглядывают меня, а лицо действительно выглядит обеспокоенным.

— Голова болит. — Я усердно тру виски.

Ден аккуратно берёт меня за руку: — За мной, — весело говорит он.

Торопливо спускаясь по каменным ступеням, я щурюсь: в лицо бьют ослепительными копьями долгожданные солнечные лучи. Ден ведёт меня к небольшому болотцу рядом с замком, и мы опускаемся на мшистую подстилку.

— Думаю, это Егор Витальевич.

— Что? — Я приподнимаюсь на локтях.

— Твоя сестра… Он что-то сделал с ней. — Взгляд Дена стал серьёзным. — Он искусно владеет чёрной магией, а на тебя и вовсе точит зуб…

— Что могла такого сделать моя сестра, чтобы он… — Я запинаюсь, перебивая Дена.

Редкий солнечный луч угасает прямо на глазах, и холодный промозглый ветер с границ острова возвращается обратно. Ден пожимает плечами: — Я могу незаметно обыскать его кабинет.

— Это как?

— Точно так же, как ты спрятала нас с Анжеликой под куполом, только я сделаю это быстрее.

Я сажусь на мокрую траву: — А чем ещё ты владеешь?

Ден легонько притягивает меня к себе, и моя голова оказывается у него на груди. Воздух становится тяжёлым, живым и почти осязаемым. В неподвижном пространстве заискрились очертания скал — грубые, узловатые. Ден будто рисовал их невидимым карандашом. На скалы обрушивается золотая волна, оставляя крупные борозды. Она бросается на камень, разбиваясь на мириады брызг, пытаясь стереть рисунок с лица земли. Татуировка на руке Дена искрится золотым свечением. Пальцами еле дотрагиваюсь до изображения медвежьей морды. От татуировки исходит небольшая вибрация, будто она живёт своей жизнью.

Ветер подул с новой силой, и картина медленно испарилась в пустоте.

— Это прекрасно, — с придыханием сорвалось с моих губ. — Что ещё ты можешь?

Лицо Дена оказалось совсем близко. Непослушная чёлка в который раз упала на лоб, мужественные черты лица, красивый мужской подбородок. Наши губы едва коснулись друг друга, но что-то холодное и слизкое упало мне на ногу. Ден тут же отстранился, готовый броситься в атаку, но это первокурсники строили нам смешные рожицы, кидаясь илом.

— Любовнички! Любовнички! — Весело повторяли они друг за другом.

Высокая фигура резко поднялась, нарочито приняв боевую стойку, и дети разбежались врассыпную. Он галантно помог мне встать, и мы пошли обратно в тёмные стены академии.