Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 10 – Елизавета Мальчикова

— Кто нам поведает правильность приготовления данного эликсира?

Я открываю тёмную склянку с мёдом, пытаясь собрать мысли в кучу, но в памяти всплывает фраза с нотками издёвки — но ты сама не так проста.

Бе бе бе бе… — Мысленно передразниваю я.

— В котелок влить десять капель росы ромашки, добавить одну часть мёда, поставить на самый маленький огонь и растворить до однородности, после добавить нить с одежды, того для кого готовиться эликсир, убрать с огня, и осторожно помешивая добавить твёрдое намерение. — Отчеканила Анжелика, и кокетливо поправила волосы. Её дружок подмигнул ей с другого конца стола.

Под каждым словом ученицы Анна Николаевна выбивала такт ритмичными кивками: — очень хорошо, — сказала она, и опустила спичку, зажигая огонь.

Все ученики последовали её примеру.

Я беру в руки пробирку с росой ромашки, и отправляю в котелок ровно десять капель, но пальцы подрагивают, и слишком сильно наклоняют пробирку. Жидкость вытекает сама по себе, и я сбиваюсь со счёта.

— Почему нельзя варить на сильном огне, Елизавета?

Спасая остатки росы, я ставлю пробирку на стол, и пытаясь сохранить спокойный вид, говорю: — Потому что роса испарится, и тогда получится уже совсем другой отвар.

— Очень плохо! — Кивнула она сама себе, и подскочила ко мне, — проснитесь же Елизавета! Дайте волю своим эмоциям, ведь без эмоций не будет ни какого эликсира, а будет никому не нужная вода с мёдом.

Я добавляю мёд, и ставлю горшочек на огонь, чувствуя, как ладонь Анны Николаевны накрывает мою руку, и мы вместе помешиваем отвар. Однако, преподавательница закрывает глаза и поднимает палец другой руки вверх, выкручивая им пируэты в воздухе.

Моя рука под импульсивным давлением движется по окружности котелка плавно и мягко.

— Та — тара — таратата…. Нить Елизавета.

Я бросаю заранее подготовленную для каждого ученика нить, наши руки продолжают помешивать смесь. Жидкость начинает бурлить, а котелок подпрыгивать на огне.

— Выключаем огонь, добавляем намерение. — Преподавательница начинает порхать как бабочка меж учеников — она то, вальсирует сама с собой, то кружась, заключает в объятия кого — то из детей. Лёгкие складки её юбки взметаются при каждом повороте, а в воздухе будто искриться невидимая пыльца. Толи это испарялся толстый слой пудры с её лица, толи энергетика Анны Николаевны была настолько сильной, что выходила наружу.

— Та — тара — татара.

Под нарастающие звуки её пения, мой горшочек отплясывает безумную свистопляску, кто — то из учеников вскрикивает, пробирки ходят ходуном, и даже ветер за окном завыл сильнее.

Неожиданно Анна Николаевна замирает, её ладони взывают к потолку, и она тяжёло выдыхает: — Пробуем.

Моя смесь больше похожа на дьявольскую отраву, но делать нечего — беру деревянную ложку и зачерпываю её. В нос ударяет тяжёлый, сырой запах прелой травы, а золотистый цвет мёда превращается в грязно — коричневый. К горлу подступает кислый ком, но я заставляю себя проглотить содержимое, однако я совсем ничего не чувствую.

Анжелика прыснула в кулак, её дружок показывает на меня пальцем, хихикая.

Десяток глаз устремлен на меня, и по кабинету разносится весёлый хохот.

— Ничего, Лизонька, это пройдёт, наверное, вы напутали ингредиенты.

Непонимающе оглядываю ребят, перевожу взгляд на свои ботинки, но вместо них мелькнули когтистые лапки. Крошечный пальчик сам по себе дёрнулся, и по кабинету прошлась новая волна смеха.