Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 9 – Елизавета Мальчикова

— Стой! Моя сестра… — Я делаю шаг, но натыкаюсь на стол, больно ударившись бедром.

Языки его пламени гаснут, и я зло отодвигаю преграду: — Да стой же ты! Гневный жар пронизывает всё тело. Я щурюсь, стараясь разглядеть хоть что-то в этой бескрайней тьме. Дикий огонь уже во всю пылает внутри, на разум накатывает марево, и в два шага я оказываюсь в дверном проёме.

Сильные руки прижимают меня к себе. — Тссс… Твоя рука. — На лице Дена колышется свет от огня.

Я перевожу взгляд на свою разгорячённую ладонь и только сейчас замечаю, что на ней пляшет робкий огонёк. Заворожённо кручу кистью прямо у лица, но внезапно раздаётся тихое шипение. Ден быстро сжимает мою ладонь прямо на своей груди, и пламя тухнет. Однако по коридору уже раздаются шаркающие шаги.

— Будь очень тихой, — ласково шепчет он, заключая меня в объятия.

В мёртвой тишине шаги кажутся приговором — медленные, ступающие по начищенному полу. Мавка приближалась не торопясь, смакуя мой страх. Я уткнулась носом в грудь Дену, пытаясь унять дрожь. Ладонь тихо скользнула по моей спине. Ещё одно успокаивающее прикосновение — и дрожь понемногу стихла, а мавка прошла вглубь библиотеки.

Выйдя на тусклый отсвет окна-бойницы, я поёживаюсь. Ден снимает свою толстовку и накрывает мои плечи.

— Так что там с твоей сестрой?

Я горько качаю головой: — Она пропала… здесь, в этой академии, год назад… Я замолкаю, перебирая в памяти дни, проведённые с ней. Длинные пальцы убирают непослушную чёрную прядь с моего лица.

— Как её звали?

— Лиля, — тихо отвечаю я.

— И как я могу помочь?

— Твой дар. Ты владеешь всеми стихиями.

— Я этого не желал, — коротко отвечает Ден, будто боясь выдать слишком много личного.

— Пусть так, но мне бы это пригодилось. Ты ведь прочёл мои мысли там, в кабинете директрисы? — Может быть. — Он нарочито пожимает плечами, и его осанка становится чуть прямее. — Но, как мы недавно выяснили, ты и сама не так проста, гиена.

От его показной сдержанности меня кидает в ярость. — А знаешь… Забудь!

Быстро пересекаю крыло мальчиков и, не оглядываясь, захожу к себе в комнату. Стягиваю с себя его толстовку, но от злости хлынул пот, и спина застревает в плотной ткани. От этого злюсь ещё больше: рьяно дёргаю вещь, скидываю её на пол и тяжело дышу. Руки безвольно рассекают воздух, и я заливаюсь слезами.

В центре зала у огромного стола расположились юные чародеи.

— Итак… дайте же мне дорогу. — Полная женщина с высокой причёской пыталась протиснуться меж учеников. Обеими руками она плотно стискивала у груди свою ношу.

Губки — бантики аккуратно накрашены красной помадой, а на воротничке её небесно — голубого пиджака красовалась винтажная брошь в форме павлина.

Дети расступились, и она поставила на стол огромный ящик с многочисленными склянками, котелками, скрутками, пробирками.

— Мы закрепим рецепт легендарного эликсира «Зеркало», — двумя пальчиками с красным маникюром она неторопливо доставала содержимое ящика, а когда добралась до котелка, то любовно вытерла с него невидимую пыль и поставила перед зазевавшимся учеником, — передаём. — Она легонько толкнула в бок зеваку, и тот, вздрагивая, быстро схватил котелок.

Преподавательница оглядела учеников, чиркнула спичкой и заворожено посмотрела на огонь.