Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 33 – Елизавета Мальчикова

— Лиля, я не хотел тебя обидеть.

— Уже, — выпалила она, не оборачиваясь, и едкое слово растворилось в каплях дождя.

Ден ещё долго сидел и размышлял о случившемся. Размышлять — это всё, что ему было разрешено на этом проклятом острове. Аделаида не могла проникнуть в его мысли, как ни старалась. Способный парень научился ставить блоки сначала на отдельные свои мысли, а после и закрыл плотной стеной весь свой разум. Ида была в бешенстве: она угрожала маленькому сыну, что закроет его в катакомбах вместе с мавками-рабынями, подливала ему сыворотку правды, а когда была не в себе от ярости — отвесила первую хлёсткую пощёчину. Ден так и не понял, за что ему прилетело.

— За что, мама? Ты ведь сама водишь меня к тому колодцу, сама хотела развить во мне все стихии, — с горечью сказал тогда мальчишка. Она лишь крепче стиснула зубы и ударила снова.

С той минуты больше не стало мамы и сына; на свет родились два незнакомца — Ида и Ден.

Ночью ветер стал ещё яростнее, но Дену нравился сильный ветер, именно он стал его лучшим другом. Высокая фигура медленно удалялась с берега, когда ударил сплошной ливень, но замедлила шаг на одной из лестниц, ведущих в замок. Ден поднял голову: Ида наблюдала за ним через узкое окно. Парень лишь надвинул капюшон сильнее и скрылся в темноте замка.

— … И кроме всего выше перечисленного, вы должны… — По просторному помещению эхом разносился голос архимага.

Дену нравилось ходить на лекции: он впитывал слова преподавателей, как губка. Жаль только, что приходилось скрываться, но это он умел искусно. С каждым разом всё меньше ощущался запах озона от магического пузыря, в котором прятался Ден, но нужно было стать очень тихим: на стуле не покачаться, в дебаты с преподавателем не вступишь, и, что его особенно огорчило, — за косичку девчонку не дёрнешь.

А как же хотелось!

Лиля сидела с сестрой, в четыре уха слушая архимага. Ден сразу понял это: тот же вздёрнутый носик, бледная кожа, а тёмные волосы добавляли её образу готический шлейф. Девушка была очень красива и хорошо сложена, а то, как она дерзко отвечала преподавателям, особенно манило Дена. Повинуясь внезапному порыву, мужская рука медленно потянулась к тёмным локонам; указательный палец почти уже коснулся волос девушки, но одно звено серебряного браслета парня неосторожно зацепилось за другое. Ден дёрнул, чтобы распутать, и, по самому известному закону Мёрфи — младшего, звенья треснули, и с оглушительным лязгом рассыпались по каменному полу. Сотни голов разом обернулись на Дена. По инерции он зажмурился, хотя быстро осёкся, вспомнив, что никому не увидеть его, и немного расслабился. Обернулась и Лиля; она задержала свой взгляд на мимолётной ряби, которая от волнения прошлась по воздуху. Глаза девушки сузились, и она хихикнула.

— Извините, профессор, — быстро проговорила она и опустилась, чтобы собрать звенья.

— Будьте сосредоточеннее, дитя, — ответил архимаг, закатывая глаза, и продолжил лекцию. Рыжая убрала звенья в свой миниатюрный рюкзак и достала оттуда блокнот, быстро что-то накалякала и бросила листок к ногам Дена.

Парень, очень тихо, стараясь больше не привлекать внимания, поднял записку: «Извиняться пришёл?» Ден ничего не ответил, но послание убрал в карман. Кинув ещё один взгляд на сестру Лили, принялся внимательно слушать архимага.