Книга Академия «Чёрный тюльпан», страница 39 – Елизавета Мальчикова

Ноги парня медленно опустились, и он упал на колени, разглаживая белый песок, с малюсенькими ракушками.

Здесь море оказалось безмятежным, а волны — спокойными, убаюкивающими. Ден скинул одежду, и бросился вплавь, отдаваясь без остатка новым волнам.

Когда он вышел на берег, то упал на светлый песок, тяжёло дыша. Ночь была тихой и безмятежной.

Мимо прошла компания изрядно на веселе девчонок, пестря яркими купальниками.

— Загораешь, парень! — Сказала одна, и они в четыре звонких голоса весело рассмеялись.

Ден сжал горсть мелкого песка, и тоже рассмеялся, но смех оказался горьким, а затем скатилась слеза: как же ему хотелось остаться здесь навсегда, но он не мог бросить Елизавету, ни как не мог!

Сев на песке, он сглотнул горький ком. Ладонь прошлась сквозь волосы, он быстро оделся, и прыгнул в пространство над берегом, в котором едва уловимо рассматривалась мелкая рябь.

На стороне вечно штормящего моря стоял Егор. Ден сжал кулаки, и приготовился к атаке.

— И как там, на той стороне? — Спокойно спросил профессор тёмных наук.

Кулаки разжались: — Спокойно. — Коротко ответил Ден.

Егор вздохнул и повторил: — Спокойно, — будто пробуя слово на вкус.

— Расскажешь ей?

Профессор отрицательно покачал головой.

— Ей не надо знать, что она сделала из тебя идеального потомка.

— Вы думаете, только я смог пройти через границу?

— Я уверен. Думаешь, мне самому не хотелось проверить? — Егор горько усмехнулся, — Конечно, хотелось, и я проверил, и не раз. Исход — переломы, да ужасные гематомы.

— Она знает?

Егор снова покачал головой.

— И это ещё одна маленькая тайна. У неё должна быть цель, так её проклятый мозг занят.

— Что ты задумал?

— Спектакль для одного зрителя, Денис, и ты в нём главный актёр. Ты ведь сделал правильный выбор, не так ли?

Ден медленно кивнул, и вдруг ему всё стало понятно, невольно робкая улыбка задела уголки губ парня.

Егор задорно подмигнул, развернулся, и, сделав несколько медленных шагов, не оборачиваясь бросил: — твоя роль, Денис рискованна и опасна, более того, ты разобьёшь не менее двух сердец, справишься?

Ден кивнул — он справится, ведь лучше жить с разбитым сердцем, но жить.

Утро выдалось туманным, Лиля открыла глаза, и по телу прошлись мурашки от холодного воздуха. Завернувшись в недошитое покрывало, она подошла к окну, чтобы закрыть его, но в притворе обнаружила обрывок бумаги.

Прости меня. Не знаю, что на меня нашло. Приходи сегодня на границу. Одна. Я всё расскажу.

В памяти всплывает лицо Дена: злое; глаза отчаянные. Пальцы коснулись нижней губы, на которой до сих пор кровоточила ссадина. Липкий страх охватил девушку, но и желание узнать правду тоже.

Если она узнает её, то возможно, сумеет спасти бедных детей, спасти себя.

Взгляд упал на толстовку Дена, в которой вчера пришла сестра. Он что — то сделал с ней, потому что вид у неё был рассеянный, более того Елизавета ни как не могла вспомнить последние события вчерашнего вечера, да и вообще жаловалась на провалы в памяти. Ден определённо наложил на сестру заклятие забвения, но зачем?

Лиля схватила толстовку, отрезала квадратный кусок, цвета индиго, достала жестяную банку из — под монпансье. Там хранилось мамино шитьё, выхватила тонкую иглу. Пальцы умело вшивали тёмную ткань, а вместе с тканью и записку хозяина толстовки.