Книга Пламенный ягненок, страница 46 – Елизавета Мальчикова

Но было поздно. Из-под воды совсем рядом вынырнула ещё одна тварь. Эта уже почти утратила человеческий облик: её лицо вытянулось в подобие хищной рыбьей морды с пустыми глазами-бельмами, кожа переливалась холодным серебром чешуи, а от волос остались лишь редкие пряди водорослей. С яростным шипением она метнулась к Вадиму. Острые когти впились в его ногу выше колена и с чудовищной силой потащили под лёд. — Нет! — Прокричала я.

Вадим сопротивлялся отчаянно: свободной рукой он бил тварь в плечо — раз, другой, третий — но хватка лишь крепла от ударов. Существо медленно повернуло к нему своё рыбье лицо. Широкая пасть приоткрылась в беззвучном оскале или усмешке, обнажая ряды мелких острых зубов-игл. В тот же миг мощный удар хвоста выбил кинжал из руки Вадима. Оружие кануло в тёмную глубину со слабым всплеском. Существо утащило Вадима под лёд. Поверхность воды сомкнулась над ним с глухим чавкающим звуком.

— Ну же! — мой голос сорвался в пустоту, растворившись над тёмной гладью воды. Вокруг царила тишина, нарушаемая лишь редкими пузырьками, лениво всплывающими на поверхность. Сердце колотилось где-то в горле.

Я не стала больше ждать. Стремительно, словно боясь передумать, я сорвала с себя валенки, тяжёлый тулуп, а затем и рубаху с портами. Холодный воздух тут же впился в кожу тысячей игл. Стиснув зубы до скрипа, я сделала глубокий вдох и прыгнула.

Ледяная вода обожгла тело так, что на мгновение потемнело в глазах. Я часто заморгала, привыкая к мутной темноте подводного мира. Нужно было спешить.

Внизу, среди водорослей, я заметила движение. Одна из русалок уже плыла к Вадиму, но мой взгляд метнулся дальше. Там, в тени коряги, притаилась другая тварь — с хищной рыбьей мордой и пустыми глазами. Она не нападала. Она… разглядывала Вадима.

Я рванулась к ним, но тут же замедлила ход. Существо с рыбьей мордой метнулась к другой русалке, словно защищая его от своих же сородичей. Это мой шанс.

Я подплыла ближе. Вадим уже терял сознание, его движения становились всё слабее. Я вцепилась пальцами в ворот его рубахи, и что было сил потянула наверх, к свету.

Вынырнув на поверхность, я едва не захлебнулась. Холодный воздух мгновенно обжёг горло, дышать стало невыносимо трудно — каждый вдох отдавался болью в лёгких. Кое-как я вытолкнула Вадима на заснеженный берег и сама выбралась следом. Тело била крупная дрожь.

Натягивая на ходу сухую, но холодную одежду, я попыталась поднять Вадима. С огромным усилием мне удалось взвалить его обмякшее тело себе на спину. Ноги подкашивались от тяжести и холода, но я упрямо потащила его к лошади.

С нечеловеческим криком я закинула Вадима поперёк седла и, стуча зубами так сильно, что едва могла держаться, кое-как забралась сама.

Лошадь шла шагом — быстрее она не могла с такой ношей. Я оглянулась: Вадим лежал безвольным грузом, свесив руки вниз. — Вадим… — тихо позвала я. Тишина. Я коснулась его плеча дрожащей рукой и повторила громче — Вадим! Он застонал. Слабо, едва слышно, но живо. — Живой… Это хорошо…

Холод пробирал до самых костей. Я уже не чувствовала ног, а пальцы на руках онемели настолько, что поводья выскользнули из ладони, а я этого даже не заметила.

Когда стемнело окончательно, стало ещё холоднее. Мир сузился до одной точки — спины лошади и тяжёлого тела за моей спиной. Вдалеке вдруг блеснул слабый огонёк лучины.