Книга Двор призрачных сердец, страница 192 – Элис Нокс

Он замер абсолютно, не дыша.

— Алистор, — голос вышел тихо, хрипло, но твёрдо. — Нет.

Стакан задрожал в его руке.

— Нет? — переспросил он, и голос прозвучал напряжённо, словно каждое слово давалось через боль.

— Не уйду, — я сжала его руку крепче, и другая рука поднялась, легла на его спину, между лопаток, чувствуя, как мышцы напрягаются под прикосновением. — Ты прав. Я... я врала себе.

Выдох — долгий, дрожащий.

— Пришла не из злости. Не чтобы «покончить». — Голос стал тише, честнее. — Пришла, потому что хочу, тебя. Твои руки, твой рот, твоё тело.

Он всё ещё не двигался, не оборачивался, и я почувствовала через связь — шок, недоверие, желание, что взрывалось, не давало дышать.

— Скажи ещё раз, — прошептал он, и голос дрожал. — Чтобы я убедился, что не фантазирую.

Я прижалась лбом к его спине, обхватила руками талию, и слова вышли сами — без гордости, без стыда, только правда:

— Я хочу тебя, Алистор. Хочу так сильно, что не могу дышать. Не могу думать. Не могу уйти, даже когда ты приказываешь.

Пауза, и голос стал тише, уязвимее:

— Так что... пожалуйста. Не отказывай. Не сейчас.

Стакан выпал из его руки, разбился о пол, виски растеклось, но ни один из нас не обратил внимания.

Он развернулся резко, схватил меня за талию, притянул к себе так сильно, что воздух вышибло из лёгких.

Руки легли на мои щёки, заставляя смотреть в глаза — серебряные, горящие, полные чего-то, что я не умела называть.

— Ты уверена? — голос хриплый, дрожащий. — Потому что если скажешь «да», я не остановлюсь. Не смогу. Возьму тебя здесь, сейчас. И к демонам весь мир.

Я притянула его к себе, губы к его губам, и прошептала против рта:

— Да, уверена. Возьми меня.

Из его груди вырвалось рычание — первобытное, побеждённое, — и он поцеловал меня так, что мир перестал существовать.

Жадно, голодно. Языки сплелись, зубы прикусывали, руки впились в волосы, талию, бёдра, не давая секунды передохнуть.

Он поднял меня, ноги обвились вокруг его талии, и он прижал к стене рядом с дверью, бёдра толкнули мои, и я почувствовала его возбуждение — твёрдое, требовательное, — прямо там, где пульсировала влажность.

— Боги, Аделин, — прорычал он между поцелуями. — Ты не представляешь, как долго... как сильно...

Губы скользнули по шее, зубы прикусили кожу, и я застонала, выгибаясь, требуя большего.

Его рука скользнула под рубашку, обхватила грудь, большой палец провёл по соску, и во мне взорвалась вспышка удовольствия.

— Алистор... — имя вырвалось стоном, мольбой.

— Да, — выдохнул он, целуя ключицы, спускаясь ниже. — Вот так. Кричи моё имя. Хочу слышать его снова и снова.

Рука скользнула ниже, к поясу моих штанов, развязала шнурок одним движением.

Боги. Сейчас. Прямо сейчас.

Он возьмёт меня, и я...

Но в последний момент — когда его рука уже скользнула под ткань, когда пальцы почти коснулись того места, что пульсировало влажностью и жаром, когда я готова была кричать от нетерпения — он замер.

Абсолютно. Полностью.

Дыхание вырывалось из его груди рваными толчками, горячее, обжигающее кожу моей шеи, куда он уткнулся лбом. Рука дрожала, застыв в дюйме от цели, и я чувствовала напряжение каждой мышцы его тела — натянутого, как тетива лука перед выстрелом.

— Алистор? — прошептала я, не понимая, и бёдра сами подались вперёд, ища продолжения. — Что...