Книга Двор призрачных сердец, страница 193 – Элис Нокс

— Постель, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, и голос дрожал от едва сдерживаемого контроля. — Первый раз... не у стены. Не так.

Он оторвался от стены, держа меня на руках — ноги всё ещё обвивали его талию, руки впились в плечи, — и понёс к кровати, каждый шаг отмерен, хоть я видела по напряжению в челюсти, как трудно ему держаться, не сорваться, не взять прямо сейчас.

Опустил меня на постель осторожно, почти благоговейно — совсем не так, как целовал секунду назад, жадно и требовательно. Мягкие простыни приняли тело, и я смотрела на него снизу вверх, тяжело дыша.

Лунный свет падал на него сбоку, высвечивая контуры — чёткую линию челюсти, скулы, напряжённые мышцы шеи и плеч. Серебряные глаза горели в полумраке, но не белым пламенем демонов, а чем-то более человечным. Желанием, смешанным с нежностью, что я не ожидала увидеть.

Он медленно опустился на колени рядом с кроватью — движение такое неожиданное, что я приподнялась на локтях, не понимая.

— Что ты...

— Тихо, — прошептал он, и руки легли на мои колени, развели их мягко, но настойчиво, освобождая место между ними. — Позволь мне... позволь сделать это правильно.

Пальцы скользнули к поясу моих штанов, медленно потянули вниз, стягивая вместе с тонким бельём, что прилипло к влажности. Я помогла, приподнимая бёдра, и через секунду осталась обнажённой от пояса вниз.

Холодный воздух коснулся разгорячённой кожи, заставил поёжиться, но взгляд, которым он смотрел — голодный, благоговейный, — разогрел сильнее любого огня.

— Боги, — выдохнул он, и руки легли на внутреннюю сторону моих бёдер, поглаживая, массируя, разводя шире. — Ты... совершенна.

Наклонился, и губы коснулись кожи чуть выше колена — лёгкий поцелуй, почти невесомый, — потом выше, оставляя дорожку из горячих влажных прикосновений, что вели туда, куда каждая клетка тела требовала внимания.

Я задрожала, пальцы вцепились в простыни, комкая ткань.

— Алистор... пожалуйста...

— Терпение, красавица, — прошептал он между поцелуями, и я чувствовала усмешку против кожи. — Хочу насладиться каждой секундой. Каждым дюймом.

Губы поднялись выше, к внутренней стороне бедра, и зубы легко прикусили — не больно, но достаточно, чтобы вспышка ощущений прошла по телу разрядом, заставила выгнуться.

Ещё выше. Ещё.

Горячее дыхание коснулось там, где влажность предательски стекала, и я задохнулась, запрокинув голову, не в силах смотреть.

А потом — первое прикосновение.

Язык скользнул медленно, пробуя, от самого низа до пульсирующего центра, и мир взорвался вспышками удовольствия, что выбили крик из груди — громкий, непристойный, стыдный.

— Да, — прорычал он, и вибрация голоса отозвалась там, где его рот не отрывался. — Вот так. Не сдерживайся. Хочу слышать каждый твой стон.

Язык начал двигаться — сначала медленно, длинными движениями, что исследовали каждую складку, каждую чувствительную точку, находили места, от которых ноги подгибались, а дыхание сбивалось в хаос.

Потом быстрее, концентрируясь на том самом месте, что заставляло бёдра подаваться навстречу в отчаянной потребности большего давления, большей скорости.

Одна рука легла на мой живот, прижала к постели мягко, но настойчиво, не давая извиваться. Вторая скользнула выше, нашла грудь под тонкой рубашкой, сжала, большой палец провёл по соску через ткань.