Книга Двор призрачных сердец, страница 209 – Элис Нокс

Алистор.

Свет взорвался ослепительной вспышкой, поглотил всё, и темнота отступила, рассеялась, словно её никогда и не было. Связь вспыхнула ярче — на мгновение, но этого хватило, чтобы прорваться сквозь тьму, зацепить меня, потянуть обратно из бездны.

И потом — прикосновение.

Сильные руки обхватили меня за талию — крепко, отчаянно, словно держались за последнее, что имело значение в этом мире. Тепло его тела прорвалось сквозь ледяную воду, разлилось по коже живительной волной.

Алистор.

Он нашёл меня.

Даже раненый, даже истекающий кровью — он телепортировался прямо в воду, в глубину, туда, где я тонула.

Мир вспыхнул белым светом.

Магия взорвалась вокруг нас ослепительной вспышкой, что прорезала толщу воды, превратила тьму в сияние. Я зажмурилась, но свет проникал сквозь веки, жёг сетчатку.

Пространство скрутилось, сжалось до точки и взорвалось.

Ощущение было... неправильным. Словно меня выворачивали наизнанку, протаскивали через игольное ушко, разбирали на атомы и собирали заново в другом месте.

Желудок подскочил к горлу. В ушах зазвенело. Мир потерял очертания, превратился в калейдоскоп света и тени.

А потом — резкий удар.

Твёрдая поверхность под спиной. Холодные доски, что пахли солью, дымом, кровью.

Я лежала на палубе «Серебряной чайки», захлёбываясь, кашляя, изрыгая воду, что заполнила лёгкие тяжёлой массой. Каждый вдох был мукой — воздух рвал горло острыми когтями, лёгкие горели адским огнём, отказывались работать, сжимались в болезненных спазмах.

Сильные руки перевернули меня на бок — жёстко, безжалостно, не церемонясь — и ударили по спине между лопаток с такой силой, что из глаз брызнули слёзы.

Вода вышла.

Я закашлялась сильнее, извергла ещё одну порцию солёной жидкости вместе с желчью, и наконец — наконец! — лёгкие расширились, втянули полный, болезненный, но такой сладкий глоток воздуха.

Живу. Я живу.

Дыхание вырывалось рваными хрипами, тело дрожало от холода и шока мелкой дрожью, но я дышала, сердце билось неровно, но билось, и это было всё, что действительно важно в этот момент.

— Дыши, — голос над ухом — низкий, хриплый, знакомый до боли. — Просто дыши, красавица. Ты в порядке. Я достал тебя. Ты со мной.

Лис.

Я с трудом повернула голову, открыла глаза — размытые от воды, жгущие от соли, но видящие.

Он склонился надо мной, и лицо было бледным, почти серым, мокрые волосы прилипли к щекам и вискам тёмными прядями. Серебряные глаза полыхали белым пламенем изнутри, но в них читался ужас, что ещё не отпустил, что держал железной хваткой.

Рубашка на его спине была разорвана в клочья, пропитана кровью — тёмной, почти чёрной, что стекала на палубу медленными струйками, образуя под ним лужу. Стрела была обломана где-то на уровне лопаток, но наконечник до сих пор сидел глубоко в груди, под неестественным углом, окружённый чёрными венами яда, что расползались по коже паутиной.

— Ты... ты ранен... — выдавила я сквозь кашель, и голос вышел жалким, сломанным, чужим. — Алистор, ты истекаешь кровью, тебе нужно...

— Лежи здесь, — оборвал он, и в голосе не осталось ничего — ни тепла, ни иронии, ни той лисьей игривости, что была его второй натурой. Только холод. Только сталь. — Не двигайся. Не вставай.

Он выпрямился — медленно, пошатываясь, одна рука прижата к ране на груди, пальцы окрашены в алый, — но встал. Твёрдо, непоколебимо, игнорируя кровь, что текла всё сильнее, капала на доски с тихим мерным звуком.