Книга Двор призрачных сердец, страница 49 – Элис Нокс

Кора обожгла ладонь.

Живым теплом, пульсирующим под пальцами, как будто под корой текла кровь.

Дерево... ответило.

Ствол качнулся, хотя ветра не было. Листва зашуршала — тихим шёпотом на языке, который я не знала, но инстинктивно понимала:

«Свет. Король. Домой.»

Я отдёрнула руку, будто обожглась.

— Лес узнаёт своего, — сказал Лис, подходя ко мне. Коснулся того же ствола моей маленькой ладонью. Дерево качнулось снова, листва зашуршала мягче, почти ласково. — Ты в теле Короля Света. А Свет — одна из основ этого мира. Природа тебя чувствует и приветствует.

Он отпустил дерево, направился дальше, кинув через плечо:

— Привыкай. Здесь всё живое. Деревья помнят, камни слушают, реки рассказывают истории. Подгорье не похоже на твой мир, где природа молчит.

Я поспешила за ним, теперь старательно ничего не касаясь.

Лес словно тянулся ко мне. Ветви склонялись ниже. Корни расступались. Даже воздух сгущался, обволакивал кожу невидимыми пальцами.

Всё реагировало на магию Лиса. На его сущность.

Но мои движения разрушали эту гармонию. Я шла так же напряжённо, как час назад в хижине — резко, угловато, словно забыв всё, чему он пытался научить.

Лис обернулся, проследил за моими шагами и вздохнул с таким разочарованием, будто наблюдал крушение своих надежд.

— Ты ходишь, будто проглотила кол, — заметил он критически. — Мой урок, похоже, прошёл мимо твоей головы.

— Попробуй сам управлять телом, что на двадцать сантиметров выше и в два раза тяжелее, — буркнула я, снова оступившись о корень.

— Твоё тело — это отдельное испытание, поверь мне. — Он одёрнул мой кожаный костюм на груди с явным раздражением. — Волосы лезут в рот постоянно. И да, у меня волосы длинные, но эти какие-то особенно предательские. Постоянно путаются и цепляются.

Он провёл моей ладонью по лицу и отбросил прядь за плечо жестом, который выглядел странно изящным.

— А грудь...

Взгляд упал вниз, потом на меня.

— Она постоянно двигается. При каждом шаге пружинит, колышется, отвлекает внимание самым неприличным образом. Как ты вообще концентрируешься на чём-то, когда там происходит такое... представление?

Я фыркнула.

— Привыкаешь.

— Сомневаюсь. — Он снова одёрнул костюм, поморщился. — И эта одежда. Кожа впивается в рёбра, ремни душат, шнуровка сдавливает так, что каждый вдох — усилие. Как ты сражаешься в этом? Я чувствую себя упакованной в футляр.

Я усмехнулась.

— Это практично. Защита, свобода движений. И кровь убитых фейри легко стирается с кожи. Не въедается, не оставляет пятен.

Тишина.

Он остановился. Медленно повернулся ко мне. Смотрел долго — моими собственными глазами, но взгляд был его. Острый. Оценивающий. Внезапно серьёзный.

— Вот так просто? — он произнёс тихо, почти мягко, но под мягкостью чувствовалась сталь. — Кровь не въедается. Удобно для убийств.

Я не отвела взгляд. Держала спину прямо.

— Да. Вот так просто.

Что-то мелькнуло в его глазах. Возможно понимание или признание.

— По крайней мере, ты честна, — сказал он наконец. — Не прячешься за красивыми словами, не оправдываешься. Мне это нравится.

Он отвернулся и двинулся вперёд, и голос его долетел через плечо — с лёгкой насмешкой, что вернулась на место:

— Тем не менее, я всё равно предпочитаю свободные ткани. Лёгкие полотна, что струятся по телу, позволяют коже дышать... Приятно, знаешь ли, когда ткань скользит, а не сжимает. Когда чувствуешь воздух на коже сквозь прозрачное полотно. Когда женское тело свободно и ничто не сковывает движений...