Книга Двор призрачных сердец, страница 71 – Элис Нокс

Четвёртый крючок. Пятый.

Пальцы дрожали теперь — едва заметно, но достаточно, чтобы я это чувствовала.

Шестой и последний.

Шнуровка распалась, корсет разошёлся, и я осторожно, стараясь не причинить боли, начала стягивать его с плеч.

Ткань скользнула вниз, обнажая руки, плечи, грудь...

И я замерла.

Лис выругался сквозь зубы — тихо, удивлённо, на эльфийском, слова сливались в одну сплошную тираду, которую я не понимала, но интонация была красноречивее любого перевода.

Потому что там, где должен был быть простой чёрный топ, который обычно носила под костюмом охотницы, был кружевной лифчик.

Чёрный, почти прозрачный, с тонкими узорами, обвивавшими грудь как виноградная лоза. Изящный, женственный, совершенно не практичный и не скрывающий ничего.

Тот самый, подаренный Изабеллой на день рождения год назад со словами: «Даже охотники имеют право чувствовать себя женщинами».

Я надевала его раз. Один проклятый раз. В тот день, когда решила пойти на бал.

Почему? Зачем? Какого чёрта я надела его под костюм?

Не помню, совершенно не помню причины.

Не важно.

Важно то, что сейчас мы все трое — я, Лис и мастер Крокс — смотрели на мою грудь, обтянутую кружевом.

Тишина упала свинцовым грузом.

Крокс застыл, глаза расширились, рот приоткрылся. Потом он быстро, виновато отвёл взгляд, уставившись в потолок, будто там внезапно появилось что-то невероятно интересное.

Лис не отводил взгляда.

В серебре глаз горело что-то, заставившее моё сердце биться быстрее. Не его сердце — моё, в его теле.

Восхищение, любопытство, что-то ещё, тёмное и запретное, чего я не хотела называть.

Кейт, стоявшая у окна, обернулась на тишину.

Взгляд упал на сцену перед ней — на меня, застывшую на коленях с корсетом в руках, на Лиса, пожиравшего глазами собственную грудь в чужом теле, на старого лекаря, изучавшего потолок с видом человека, молящего богов о спасении.

Она закатила глаза так выразительно, что я почти услышала звук.

— Боже всемогущий, — пробормотала она, хватая со спинки кресла плед. — Вы серьёзно сейчас?

Она швырнула пледом прямо в Лиса. Ткань накрыла грудь, скрыв кружево от взглядов.

— Немедленно прикройся.

Интонация была жёсткой, не допускающей возражений.

Лис вздрогнул, словно очнувшись от транса. Схватил полотенце, прижал к груди.

И ленивая улыбка растянула женские губы:

— Ладно, позже изучу подробнее. У меня теперь столько времени впереди.

* * *

Крокс закончил обрабатывать рану — медленно, методично, нанося зелёную мазь, пахнувшую мятой и чем-то горьким. Лис шипел сквозь зубы каждый раз, когда ткань касалась воспалённой плоти, а пальцы с силой впивались в подлокотники кресла.

— Почти готово, дитя, — бормотал лекарь успокаивающе. — Потерпите ещё немного.

Он вытер руки о чистую ткань, потом положил обе ладони на рану — прямо поверх мази, пальцы растопырены, покрывая всю область повреждения.

Закрыл глаза.

Губы зашевелились — сначала беззвучно, потом тихим шёпотом на языке, которого я не понимала. Древний, текучий, похожий на журчание ручья и шелест листвы одновременно.

Под его ладонями вспыхнул свет — тускло-зелёный, мягкий, как свечение мха в лесной чаще. Он пульсировал в такт словам, разливался по коже, просачивался в рану.

Лис замер, перестал дышать. Серебряные глаза широко распахнулись.