Книга Измена. Срок годности, страница 1 – Галина Колоскова

Окна нараспашку, но в комнате всё равно душно. Сентябрь в этом году выдался сумасшедший — солнце печёт, как в июле, асфальт плавится, воздух густой, словно кисель. Я стою у открытого чемодана, лежащего на кровати и перебираю его рубашки. Бежевую или голубую? Голубую. К глазам подходит.

Слышу шаги в коридоре. Андрей заходит с телефоном в руке, смотрит на экран, на меня не смотрит. Лицо напряжённое, брови сдвинуты — я этот взгляд знаю. Так он смотрит, когда хочет сообщить что-то, что мне не понравится.

— Рит, — говорит он, и по голосу уже всё понятно. — Тут такое дело...

Я замираю с рубашкой в руках. Смотрю на него. Жду.

— Командировка. Срочная. — Он убирает телефон в карман и наконец поднимает глаза. — Звонил Сомов, проект в Нижнем, инвесторы прилетают только завтра, надо вылетать сегодня вечером. Я не могу отказаться, понимаешь?

Я молчу. Считаю про себя до трёх, чтобы не сорваться. Смотрю на рубашку в своих руках, на его чемодан, который я только начала собирать, и чувствую, как внутри закипает что-то тёплое и липкое. Обида.

— Сегодня? — переспрашиваю ровным, даже слишком, голосом. — Андрей, сегодня двадцатое. Послезавтра мой день рождения. Мы же договаривались. Крым, домик у моря… помнишь? Ты сам предложил.

Он вздыхает. Подходит ближе, хочет обнять, но я делаю шаг назад. Рука повисает в воздухе, он убирает её в карман.

— Рит, ну ты чего? Я помню, конечно. Просто так получилось. Бизнес, сама понимаешь. Если мы этот проект упустим, нас конкуренты сожрут. Я для нас стараюсь, для семьи, — он говорит это быстро, как заученный текст, и я понимаю, что Андрей уже всё решил. Моё мнение здесь не учитывается.

— Для семьи, — повторяю эхом. — А в семье, оказывается, дни рождения можно переносить. И Крым подождёт.

— Рит, не начинай!.. — В его голосе появляются нотки раздражения. — Я приеду через три дня, и мы всё отметим. В ресторане, как ты любишь. С цветами, с шампанским. Хочешь, в «Пушкинъ» сходим?

Смотрю на него и вижу: он искренне не понимает. Для него это просто дата. Очередной день в календаре, который можно сдвинуть, как деловую встречу. А для меня... Для меня шанс. Вырваться из этой клетки из бетона и стекла, подышать морем, почувствовать себя живой. Мы же так редко бываем вдвоём. Он вечно в разъездах, а я одна в большой квартире с панорамными окнами и видом на соседние высотки.

— Я не хочу в «Пушкинъ», — говорю тихо. — Я хотела в Крым. Хотела посмотреть домики. Мечтала, понимаешь? Мечтала, как мы будем сидеть на веранде, пить вино и слушать море.

— Мечты сбудутся, — он наконец подходит и обнимает. От него пахнет его парфюмом, терпким, дорогим, и этот запах вдруг становится противным. — Просто чуть позже. Ну не могу я сейчас, правда. Билеты уже куплены, команда ждёт. Мне нужно быть там.

Утыкаюсь носом в его плечо и молчу. Потому что, если открою рот — разревусь или наговорю гадостей. А скандалы я ненавижу. Они выматывают, оставляют после себя противный осадок и чувство собственной никчёмности.

— Ладно, — шепчу в его пиджак. — Езжай.

Он целует меня в макушку и идёт к шкафу за пиджаком. А я стою и смотрю на его чёртов чемодан. На голубую рубашку, которую уже не нужно никуда класть. Он сам соберётся. Он всегда собирается сам.

Вечером стою в прихожей и смотрю, как он завязывает шнурки на ботинках. Кожаные, итальянские, я дарила. Ворчу про себя: «Итальянские ботинки, подарок жены, поедут в командировку, где нет жены».