Книга Зови меня Волком, страница 132 – Лина Славянова

Тихий шёпот пробежал по толпе. Усуда действительно была прекрасна в нежном изумрудно-золотом платье, переливающемся при каждом шаге, точно вода в Гратке, и трёхрогом кружевном кокошнике, с которого до груди спускались по три ряда жемчужных и янтарных бус. Князь подвёл её во главу стола.

— Да здравствует князь! – раздался зычный голос из толпы.

— Слава князю! – отозвался разноголосый хор.

— Что ж, – произнёс князь, и толпа сразу затихла. – Сегодня мы отмечаем начало охоты. Поздравляю Грату и всех гратичей. После пяти лет, что мой брат запрещал вам промышлять в своих же лесах, я возвращаю вам ваше право на охоту.

— Ур-ра! – оглушающе отозвались гратичи.

— Да будет пир, – объявил Любослав.

— Погоди, муж, – подняла руку княгиня.

Гратские бояре замерли, затаив дыхание, доселе Брониимир не допускал такой дерзости, чтоб его баба смела на празднике без приглашения рта раскрыть. Емелик быстро сунул руку под стол, сжав вторую в кулак так, что костяшки побелели. Любослав озадаченно глянул на жену, и Волк с тоской отметил, насколько нежен был его взгляд.

— Мы ждали твоего возвращения, – продолжила Усуда, – и по этому поводу подготовили для тебя праздничное состязание стрелков.

Гратская дружина быстро разогнала люд за колья, вбитые от самого княжеского стола до воды. Инг приметен издали: чуть ли не вдвое больше любого дружинника, а красный наряд это только подчёркивал. Неудивительно, что князь его вспомнил да признал. Прирезать бы паскуду в толпе, поди и не сразу заметят вокруг, что кафтан его в красноте прибавил. Вот только если такая гора рухнет, это уже не спрячешь.

Слуги вынесли деревянные мишени и мешки с соломой, в которые полагалось стрелять. Каждый желающий мог выйти и показать своё мастерство стрельбы.

Зрелище было действительно интересным. Сначала стрелять вызывались скоморохи. Ой, что они вытворяли, стреляли ногами, стоя на голове и на шеях друг у друга. Попасть они, конечно, не смогли, но дурачились и выкрутасничали от души. Затем вышли охотники и стали тягаться в меткости. Один умудрился сломать лук, другой никак не мог правильно заложить стрелу. Непонятно, зачем вообще вызвался стрелять. А вот один старый, худой мужик поразил всех, попав в свою мишень, затем в мишень соседа. А после взял ещё стрелу и снял с потешного столба пару лаптей. Он попал ровно в узел и разбил верёвку.

— Эй, Волк, – позвал Ольгик, – гляди, что вытворяют! А? Может, ты тоже того… выйдешь да покажешь, чего умеешь?

— Без меня, – отрезал Волк.

— Да ладно тебе! Неужто, ты хуже стреляешь? Коли захочешь, можешь и сапоги со столба снять, али кокошник с бабы какой.

— И зачем? Я могу купить и себе сапоги, и кокошник тебе. Только на кой дался тебе он?

— Не в том дело, – даже не думая обижаться, протянул Ольгик, – а чтоб видели…

— Зачем? – повторил вопрос Волк.

— Ну, чтоб боялись…

— Чтоб боялись, – передразнил Влаксан. – Каждый, кто сейчас вышел, надеется, что его заметят, да в дружину возьмут, либо охотником при князе служить. Мне оно для чего? Аль думаешь, никто награйских соколов не боится? Тогда ежели я выйду, то меня приметят, первым и прибьют, а потом снова перестанут бояться вас. Так, что ли?

— Зануда ты, – в сердцах махнул рукой Ольгик и отошёл к Миколу.

Волк отвернулся. На самом деле он надеялся, что какой-нибудь пьяный мужик тоже решит выпендриться и невзначай пустит стрелу в Инга. Знатная цель – не промахнёшься!