Книга Зови меня Волком, страница 192 – Лина Славянова

— А где сейчас она?

— Мать? Или бабка?

— Обе.

— Мать да отец на войне с Награем сгинули. А бабка ушла. Духи же бессмертны, а дед мой зачах со старости. Её не пугало это. Она полюбила его красивую душу и знала, что каждый человек умрёт, когда ему положено, даже с благословением Духов. Но вынести боль потери не смогла. Дочь её жила счастливо с мужем и выглядела уже старше, чем она. А бабка с горя побледнела, аж прозрачной казалась. Ушла она в лес и молилась Духам, чтоб простили ей предательство, да лишили боли человеческой. Духи милосердны. Пришла она как-то в Дючок счастливая, попрощалась со всеми, да на яблоню ленту свою завязала, сказала, что будет всегда с нами, но больше уж не человеком. Как раз в капустный день то и было. Оттого ещё Дючок так чтит его да любит.

— Красивая история. Не знал, что Духи могут людьми перекинуться.

— Говорят, её все любили, невозможно было иначе. Каждый чувствовал, что не простой это человек. Коли б знала бабка, что мать моя сгинет, не ушла бы. Но воля Духов на то. Так что, мне от неё досталось только Великое благословение. Оттого-то каждая девка рада мне нить спрясть, да сарафан соткать-пошить. Каждая баба рада мне платок связать да перину сшить.

— А отчего ведьмы не прядут?

— Каждая баба с нитью – судьбу свою прядёт. А ведьмам не положено в свою долю лезть, за нас Духи прядут жизнь, коли возьмёмся за нить – всё спутаем. Скажи ещё, не знал, – недоверчиво нахмурилась Лана.

— Как-то не доводилось с ведьмами дружить. Слыхал, что ведьмы любят платья в подарок получать, но думал от того, что некогда им рукоделить.

— Потому другим и заняты.

За день к Лане пришло с пяток девиц. И у всех свои горести, и все о любви. Любопытно, так ли сильно плакала Усуда, узнав, что её за Брониимира Жестокого сосватали?

Усуда… От воспоминания по телу разлилась слабость. Словно мальчишка, что впервые с красивой девкой заговорил, и ноги оттого обмякли. Тоска защемила сердце. Вот так, наслушаешься за день бабских страданий, да и сам душой обмякнешь.

К ночи дом ведьмы точно замирал. Лана уже не бегала ежом по комнатам, девки переставали стучаться в окна. Только кот громко тарахтел на печи.

Волк прислушался: тихо. Может, и ведьма куда делась? Он медленно поднялся. Бесшумно, точно на охоте, прошёл по комнате, приоткрыл дверь так, чтоб не скрипнула, выскользнул в первую комнату.

— Я думала, ты спишь, – раздалось из-за печи.

Лана развешивала на верёвке постиранные рушники.

— Куда путь держишь?

— По нужде.

— Вижу, ходишь уже бодро. Завтра мне помощником будешь. Скоро Щедровик, дел накопилось. Да всё не за так тебя кормить, пора уже и к работе.

Влаксан кивнул.

— Тревожно мне за тебя, Волк.

— Я поправлюсь и уйду. У меня есть дело в Грате.

— Знаю. Оттого и тревожно. Ты хороший человек.

— Почему ты так думаешь?

— Я это вижу. И духи так говорят!

— Духи лгут.

Лана грустно вздохнула:

— Духи никогда не лгут. Я знаю.

Волк оперся спиной на стену:

— Если бы духи не лгали, они бы не позволили тебе разделить со мной преступления.

— Что же выходит? Ты можешь выбрать, идти на преступление или нет, а я не могу выбрать – делить ли их с тобой?

— Ты не знаешь всего, что я делал.

— Что же? Удиви меня.

— Я убил князя.

— Ты мне это рассказал, в бреду. Специально спустил на него псов. Любовь…