Книга Двенадцать дней Коляды, страница 85 – Рита Хоффман

Путь неблизкий, во весь опор гнали, пока солнце не зашло, но потом пришлось замедлиться. В ближайшем поселении не смогли остаться – слишком близко, головорезы Дивы нашли бы их еще до заката.

— Нужно остановиться! – выкрикнул Ждан. – Лошади сдохнут – вообще никуда не доберемся!

— Давай!

Надо, значит, надо, прав муж, лошади у них добрые, но не бессмертные. Беда в том, что и мальчишка не двужильный.

Они спешились, ушли подальше от дороги; пока Ждан следы заметал, она навес соорудила из веток, плащ запасной на него накинула и Красимира под него положила. Костер развела, попробовала покормить мальчишку, но тот оттолкнул ее руку и скривился.

— Тебе силы нужны.

— Зачем? – шепотом спросил он. – Закончилась жизнь моя.

— Если есть не будешь, точно закончится. – Радомила усадила его и насильно запихала в рот кусок мяса. – Жуй, сплюнешь – по роже размажу.

Он почему-то захихикал, послушно прожевал и сказал:

— Мать моя так же говорила. Однажды все-таки надела миску со щами на голову.

— А не надо за столом выделываться. – Радомила ворчала для виду, чтобы мальчишка не расслаблялся. – Как случилось это? Расскажи мне.

— Не стану.

— Наказали? Что ты сделал, чтобы такое заслужить?

— Я нехороший человек, – вдруг сказал Красимир. – Не такой, каким кажусь тебе. Рассказывать стану, сразу поймешь, что зря собой рисковала.

— Давай попробуем, а там поглядим.

И ее сын мог попасть в такую переделку. Сейчас ему, конечно, гораздо больше лет, чем этому желторотику, если он выжил, конечно.

— Мы убивали. – Крас горько усмехнулся. – И грабили. Над нечистью издевались, да и не только над ней.

— Ближе к делу.

— Колдушку поймали, вели на костер. Дива добро дала на то, чтобы мы с мужиками, ну… – Он замялся.

— Насиловали девку, – мрачно закончила Радомила.

— До этого я с ней был. С Дивой. Приревновала она, заставила ведьму проклясть меня. Сожгли ее, поехали в деревню, смотрю – что-то неладное творится в штанах, поглядел, а там…

Крас махнул рукой и отвернулся. В его глазах заблестели слезы; казалось, он жалел о содеянном. Радомила вздохнула: они с мужем никогда не позволяли себе лишней жестокости, ведьму надо было убить, но издеваться перед этим – скотство настоящее.

— Думал, обойдется, но знахарка сказала, что сделать нельзя ничего, если заговоренный предмет не найдем.

— И верно сказала, – нехотя подтвердила Радомила.

— Но теперь-то мне что делать? – Красимир посмотрел на нее. – Что я теперь такое?

— Так ты думаешь, что мужиком тебя хрен делал? Нет, дружочек, поступки должны быть мужские, человеческие, а что там у тебя в штанах – дело десятое.

— Теперь там нет почти ничего. Что со мной будет, представляешь? – Он подался вперед и тут же закашлялся. – Не мужик, не баба, да меня каждый лоб унижать будет, насмехаться…

— А ты попробуй язык за зубами держать. – Радомила пожала плечами. – Необязательно всем свою промежность показывать.

Она достала из сумки склянку с настойкой и протянула Красимиру. Тот недоверчиво уставился на нее.

— От кашля, – пояснила она. – Кто дежурить первым будет?

— Я не устал. – Муж присел на корточки и достал из сумки мясо. – Поешь и отдыхай, разбужу позже.

Легла Радомила с тяжелым сердцем, долго глаз со спящего мальчишки не сводила. Вроде лицом мил, но как же вышло, что из него такая гниль выросла? Кто виноват в этом – родители или Дива с ее головорезами? А кем стал их сын?