Книга Ловец Чудес, страница 172 – Рита Хоффман

— Иди, скажи ей, что она отлично справилась, – Хаджи пихнул меня локтем.

— Зачем это? – смутился я.

— Сделай ей приятное. И себе.

Кардист хитро прищурился, и его глаза засияли инфернальным светом. Я проглотил невесть откуда взявшийся ком в горле и быстро покинул наше убежище, стараясь скрыть несуществующий румянец на щеках. Подойти к ней и сказать: «Эй, сегодня ты была великолепна» – что может быть проще? И что может быть сложнее? Просто: «Эй, Эхо, твой номер стал еще лучше». Просто. Заговорить. С ней. Я справлюсь, я смогу, я, в конце концов, вампир, переживший смерть и перерождение, убивший человека и похоронивший единственного друга. Тогда почему мне так сложно переставлять ноги?

Вот он, ее синий парик. Еще пара шагов – и она заметит меня, но я все еще могу повернуть назад. Могу прямо сейчас развернуться на каблуках и…

— Эй, Эхо, отличные пузыри, – слова вырвались из меня неукротимым потоком и остались висеть в воздухе уродливой кляксой.

— Эхо?

Я отодвинул сваленный в кучу реквизит дрессировщиков и выругался – парик висел на ручке от метлы. Каков глупец, вы только подумайте!

— Что ты здесь делаешь?

Я едва не подпрыгнул. Эхо обошла меня, сняла парик и подозрительно прищурилась.

— Хотел сказать, – промямлил я, – что у тебя отличные пузыри. То есть твои пузыри…

— Так у меня, – она шагнула ко мне, – отличные пузыри?

— Я говорил о номере! – крикнул я, попятился и налетел на неустойчивую башню из пустых ящиков.

— Да? Потому что я подумала, что в бассейне ты видел слишком много. – Она хищно ухмыльнулась.

— Я видел только Хелая!

— И почему все вечно смотрят только на него? – Она тряхнула волосами. – Значит, тебе стоит сказать Эрис, чтобы она не питала надежд на твой счет. Если уж ты смотрел на Хелая.

И почему она решила стать такой разговорчивой именно сейчас?!

— Смотрел-то я на тебя, – тихо сказал я. – А он мне мешал.

Она сжала губы, встала на цыпочки и заглянула мне в глаза. Какое-то время мы смотрели друг на друга, а потом она заявила:

— Брат запрещает мне играть с едой.

— Он что, всерьез считает меня ужином?

— Он считает, что для ужина ты слишком разговорчив.

— Тогда мне нужно болтать еще больше, чтобы однажды он не вцепился мне в горло.

— Вообще-то, – почти обиженно начала Эхо, – я тоже представляю для тебя опасность.

— Ну, а я представляю опасность для всех. Своеобразный баланс получается, не находишь?

Она отступила, провела рукой по волосам и спросила:

— Чего ты хочешь?

— Только сказать, что твой номер прекрасен.

— Это все Хаджи, – отмахнулась она.

— Хватит отрицать то, какая ты талантливая! – возмутился я. – Почему нельзя просто сказать спасибо и принять это как факт?

— Никто не говорил мне, что я талантливая. – Ее брови под слоем грима вопросительно изогнулись.

— Очень зря, потому что я никогда еще не видел такого… – Я смущенно замолчал.

— Такого? – Она снова приблизилась ко мне.

— Хорошего клоуна, – выдавил я.

— Ну, клоун из меня получился лучше, чем сирена, – грустно сказала Эхо.

— Знаешь, там, в бассейне, я видел твой истинный облик, и твой хвост намного красивее, чем хвост Хелая, – уверенно заявил я.

— Правда? – с сомнением в голосе спросила она.

— Честное слово. И вообще, ты… Ты тоже намного красивее его.

Я не собирался говорить этого, по крайней мере не сейчас, не прижавшись спиной к грязным ящикам. Но слова вырвались сами собой, и вернуть назад я их просто не мог.