Книга Ловец Чудес, страница 210 – Рита Хоффман

— Наверное, такие встречи очень неловкие.

— Ты даже не представляешь.

Помолчав немного, Теодор сказал:

— И эти брюки тебе впору. Мои терзают меня точно так же. Могу поспорить, Гарри с трудом снимает свои.

Я прыснул, прикрыл рот кулаком и добавил:

— Ну, Тарий точно согласится помочь ему в этом нелегком деле…

Теодор печально улыбнулся и отвел взгляд.

— Он сделает все, о чем попросит Гарри.

— Он сидел у его ног словно пес. – Я поежился. – Что за странная привязанность.

— Бэлл – его Мастер, – укоризненно сказал Теодор, – не осуждай мальчишку.

— Что это вообще значит? Объясни мне.

Мы дошли до беседки. Теодор поставил пустой бокал на мраморный столик, прикоснулся длинными пальцами к прозрачной воде в поилке для птиц и, глядя на черную гладь озера, наконец сказал:

— В кланах вампиров обычно царит семейный уют, но иногда провинившихся наказывают. Одно из самых страшных наказаний – отлучение от Мастера. И если сам Мастер при этом просто впадает в тоску, потеряв часть себя, то отлученный испытывает невообразимые муки. Его кости горят огнем, суставы выкручивает, а на груди лежит такая тяжесть, что он не может встать с постели. Он не находит покоя, не может спать, а в самых запущенных случаях может умереть. В клане Бэлла это называют смертью от разбитого сердца.

Мне стало не по себе. Я представил, что это могло случиться со мной, и медленно сел на мраморную скамью.

— Откуда ты знаешь об этом? – мой голос звучал глухо.

— Я, – Теодор запнулся, – читал об этом в одной из книг Гарри.

— Пожалуй, хорошо, что обративший меня старик мертв. Если бы ему пришло в голову…

— Это другое, – резко прервал меня Теодор. – Ты получил темный дар от ужалившей тебя кровавой мухи, обращение через укус – это совсем другое. Это союз, скрепленный кровью.

— Все равно это жутко, – решительно сказал я. – Еще более жутко то, что Мастера продолжают эту ужасную практику.

— Да, – Теодор отвернулся, – ты прав.

— Теперь ты в клане лорда Бэлла? – Я решил сменить тему.

— Я гость в его доме. Клан может создать только мой Мастер.

— И много вампиров обходится без клана?

— Такие долго не живут. Большая часть обезумела, некоторые добровольно засыпают в чужих могилах, чтобы не чувствовать боли от разлуки с Мастером. Все вампиры стремятся жить в семье, в клане, рядом с теми, с кем их связывают темные узы.

— А ты многому научился здесь, – заметил я.

— Это один из первых уроков, который Гарри преподал мне. Пойдем, проведем время с Зоей и Шиваррой, остальные вряд ли вернутся раньше рассвета.

Теодор пошел к дому. Я окинул взглядом тихое озеро, заросли вереска и пышные кусты гортензии, еще раз вдохнул терпкий запах осенней ночи и поспешил за ним.

Меня терзали кошмары.

Прежде мне не приходилось убивать. Моей единственной жертвой внутреннему зверю была Дебора, которую я убил в приступе безумия. То, что произошло во время спасения эллиллонов, стало для меня кровавым откровением, переломным моментом, изменившим что-то в самой природе моего существа. Я начал видеть сны – гротескные, уродливые кошмары, наполненные алыми цветами и тьмой. Едва мои пальцы касались причудливых соцветий, как нежная плоть бутона начинала таять, стекая кровью по моим рукам. Я бежал куда-то, не разбирая дороги, спотыкался, падал, крови вокруг становилось все больше, с черных небес начинал накрапывать дождь, и я просыпался, выныривал из омута ужаса в твердой уверенности, что лицо мое залито кровью. Я стал себе отвратителен. Хотелось вырваться из тисков собственной кожи и стать чем-то большим. В груди поселилась тоска, воющая подобно волку, а голова полнилась ужасными мыслями и образами.