Книга Ловец Чудес, страница 75 – Рита Хоффман

Дебора встала, поправила рубашку и помахала мне на прощание. Я следил за ней взглядом до тех пор, пока ее фигура не растворилась в темноте кладбища, и только после этого позволил себе издать жалобный стон. На глазах выступили злые слезы.

Я едва не укусил ее. Одно мгновение отделяло Дебору от страшной правды.

У нас нет будущего. До следующей среды я должен сбежать из города, иначе моя голова украсит коллекцию какого-нибудь толстосума. О чем я только думал, заявившись сюда?!

Шатаясь, я поднялся и побрел прочь, мучимый страстным желанием и жаждой.

Крысы, барсук и пара белок – я опустился до охоты на животных. Как оказалось, сырое мясо тоже утоляет жажду, хотя не слишком эффективно. Одной из белок я едва не откусил голову, пока пытался найти место, в которое удобно вонзить зубы. Осознав, что половина бездыханного тельца вот-вот оторвется, я отбросил тушку и согнулся пополам, не сумев сдержать рвотный позыв. Сквозь выступившие слезы я разглядел куски меха в кровавой луже и зажал рот руками, чтобы не распрощаться с остатками скудной трапезы.

Пару раз я видел упитанного соседского кота – и, признаться честно, меня посещали ужасные мысли. Мой охваченный неутолимым голодом разум рассудил просто: чем крупнее животное, тем больше в нем крови. Но на полосатого мистера Бигглса рука у меня так и не поднялась.

Зато я жадно провожал взглядом почтальонов, словно какая-то заскучавшая дома собака. Казалось, стук человеческих сердец манит меня, заклинает, даже умоляет о том, чтобы я взял их. Но я не мог. Я не убийца.

На рассвете третьего дня я решился на опасный эксперимент – распахнул дверь перед носом зазевавшегося почтальона и выпалил:

— Как вас зовут?

Пожилой мужчина окинул меня удивленным взглядом, но, как любой воспитанный англичанин, не подал вида, что его смутил мой безумный вид.

— Оскар, сэр.

— Не могли бы вы, – я откашлялся, прочищая горло, – станцевать для меня?

— Прошу прощения? – Старик едва не выронил набитую газетами сумку.

— Оскар, – я положил руку на его плечо и заглянул в обрамленные белесыми ресницами глаза, – станцуй для меня.

И старик начал танцевать: несколько неловких па, поворот, карикатурный взмах руками. Я восхищенно смотрел на лишенного воли мужчину до тех пор, пока из-за горизонта не показалось солнце. Оно наказало меня за беспечность – я обжег три пальца и, повизгивая будто щенок, поспешно скрылся в спасительной темноте дома.

Орден приставил ко мне двух Пауков – биение сердец выдало их. Я и не сомневался в том, что Куратор почувствует зловоние лжи, исходившее от меня в нашу последнюю встречу, но реальные подтверждения его недоверия пошатнули мою уверенность в себе.

Казалось, моя ложь превосходна, но я совершенно забыл: там, где я учился, преподавали такие люди, как Куратор. Этот проклятый старик весь соткан из лжи, его не обвести вокруг пальца. Все приемы, которым обучили меня Ловцы, он знал еще до моего рождения.

Пауки держались неподалеку – на другой стороне улицы. Они упорно изображали случайных прохожих целый день, но потом, устав от этого бездарного спектакля, просто встали под фонарем и стояли, изредка поглядывая то на мой дом, то друг на друга.

Пришлось наловчиться покидать дом через окно.

Я научился спускаться по отвесной стене, заставляя ногти превращаться в твердые звериные когти. Этот трюк дался мне так легко, что я даже не успел испугаться, увидев, как моя кисть превращается в лапу Чудовища.