Книга Загадочная история Аллана Уэйна, страница 19 – Рита Хоффман

Внизу горели свечи. Прежде я не замечал подсвечников, расставленных, как оказалось, повсюду. Теплый свет рассеял мрак, из кухни доносилась музыка, а в воздухе витал запах жареного мяса. Переступить порог я не решился: застыл, пристально разглядывая Александра, виртуозно сервировавшего стол. Он двигался уверенно, а я невольно вспомнил мачеху, которая так же увлеченно готовилась к семейным ужинам и напевала, расправляя салфетки.

Меня охватила тоска по дому, горькая улыбка тронула губы.

— А вот и вы! – воскликнул Александр, не обернувшись.

— Откуда здесь граммофон?

— Притащил из гостиной. Он стоял в углу накрытый пыльником, вы не видели?

— Не обратил внимания, – признался я. – Не нашел времени для исследования дома. А как вы…

— Я очень внимательный. Силуэт граммофона ни с чем не спутать. – Александр отошел и развел руки в стороны. – Voilà!^[6]

«Уютно», – вот что я подумал, увидев стол.

В высоком канделябре горели четыре свечи, их свет отражался в выпуклых бокалах. Огоньки дрожали и на темном полотне окна. На тарелках уже лежали мясо и овощи, открытая бутылка вина стояла рядом. В полумраке, рассеиваемом свечами, все выглядело зыбким, загадочным и… немного странным.

Александр отодвинул стул и многозначительно подмигнул мне. Не сдержав улыбки, я чинно сел, расправил салфетку и еще раз огляделся.

Уютно. Как дома.

— Вы смотрите на меня так, словно я сотворил чудо, – заметил Александр, усевшись напротив.

— В каком-то смысле. Знаете, вы самый непредсказуемый из всех моих знакомых.

— Да что вы? Неужели в студенческие годы никто из приятелей не залезал в ваше окно?

— В духовной семинарии учились очень сдержанные молодые люди.

— И вы были одним из них. – Александр откинулся на спинку стула и разглядывал меня. – Звучит чертовски скучно.

— В нашей жизни были и забавы, – попытался оправдаться я.

— О, правда? И что же вы делали? Позволяли себе не погладить рясу? Или, о боже, не явиться на занятия?

Говорил Александр насмешливо, в его темных глазах тоже отражались огни свечей. Он не казался мне заносчивым, я не чувствовал уколов злой издевки. Скорее… дружеское подтрунивание.

— А вы, должно быть, прожили очень интересную жизнь. Сколько раз вы залезали в чужие окна?

— Множество, – не моргнув ответил Александр. – Если я начну перечислять все свои проказы, мы просидим здесь до завтрашнего вечера.

— Это доставляет вам удовольствие?

— Безусловно! Я думаю, что жизнь дана нам для того, чтобы испить ее до дна. Удовлетворены ли вы выбором, который сделали, отец Уэйн?

Чтобы потянуть время, я начал есть, надеясь, что смогу придумать достойный ответ.

Удовлетворен ли я? Никогда не задумывался об этом.

— С раннего возраста я знал, что хочу стать священником, – начал я, старательно подбирая слова, – и цели своей достиг. Пожалуй, я удовлетворен этим.

— И вы не почувствовали разочарования? Ваша жизнь полна лишений.

— Вы говорите про обет безбрачия? – прямо спросил я. – Не все люди созданы для семьи, Александр. Кому-то лучше оставаться в стороне от этой части человеческой жизни.

Он так посмотрел на меня, словно понял. Улыбка сползла с лица, глаза стали серьезными. Казалось, этот странный, непредсказуемый человек видит меня насквозь.

— Кто вас ранил?

Слова повисли в воздухе. Я резко потянулся к бокалу, он упал, скатился со стола и со звоном разбился. Никто из нас не сдвинулся с места.