Книга Псих. Первая кровь, страница 28 – Павел Барчук, Павел Ларин

Мозгоед помолчал немного, а потом с тихим смешком добавил:

«По крайней мере, один из нас точно будет жить долго и счастливо».

«Ну ты и гнида», — хмыкнул я, затем обернулся назад. Посмотрел на остальных членов нашей боевой команды.

Гнус и Сиротин сидели в разных углах. Толик прижался к правой двери, рыжий — к левой. Их физиономии сильно отличались. Бывший сосед выглядел сосредоточенным, готовым к преодолению сложностей. Зубов всё-таки в итоге взял его в ночной поход, и Гнус всячески демонстрировал, насколько это было верное решение. Сиротин выглядел… никак. Ничего нового. Просто пялился в окно с невозмутимым видом.

Откинул голову на подголовник, повернулся к боковому окну. За стеклом расплывался лес, похожий на огромное черное пятно без конца и края.

От нечего делать вспомнил, как Зубов учил нас стрелять. Это, конечно, было то еще мероприятие.

Я, к примеру, вообще никогда в жизни не держал в руках пистолет. Даже игрушечный. А цербер, как специально, занялся в первую очередь мной. Поставил напротив мишеней и велел целиться.

От меня до фанерных силуэтов было метров семь. За мишенями Зубов приладил здоровенный деревянный ящик, набитый песком. Пулеулавливатель, так по-моему. Стены тира по бокам были обшиты серой транспортёрной лентой. Толстой, жёсткой, посечённой местами. С потолка над мишенями косо свисали две доски — от рикошета. Дальше, над стрелковой позицией, шёл уже голый бетон. В общем, всё сделано по уму, чтобы такие, как я, не угробили сами себя.

Пистолет оказался тяжелее, чем можно было предположить. Реально тяжелее.

— Двумя руками, — бубнил старший воспитатель мне в ухо, чем неимоверно раздражал. — Правая на рукоятке, левая обхватывает поверх. Локти не разводить. Мушка — над целиком. Ты должен попасть в грудь мишени, не в голову. Выстрел в голову в реальной ситуации — это понты, в грудь — самое оно.

Я еле сдержал непреодолимое желание отпихнуть цербера в сторону. Только потому что понимал — он хочет помочь. Ибо стрелок из меня ниже среднего. Дуло пистолета гуляло из стороны в сторону, как неопределившаяся с клиентом шлюха. Руки, хоть убейся, не хотели держать пистолет ровно. Какая там мушка, какой целик? Хоть бы просто сосредоточиться.

Задержал дыхание, выцелил середину деревянного силуэта, нажал.

Выстрел ударил по ушам, будто по башке огрели сковородкой. Отдача пошла вверх, ствол дёрнуло, локти разъехались.

Мишень осталась нетронутой. Пуля ушла куда-то в стену. Даже не увидел куда.

«Ювелирная работа, — ехидно прокомментировал Мозгоед. — В принципе, если попросить твоих врагов стать кучкой, поплотнее, в кого-нибудь да попадешь»

— Ещё раз, — Зубов подошёл ближе, поправил мой хват. Ладонь у него оказалась сухая, шершавая. — Не задерживай воздух. Выдохнул на треть — и жми. Плавно. Не дёргай.

Второй выстрел ушёл в молоко. Третий чиркнул фанеру по самому краю, оставил ободранный след. Четвёртый — снова стена.

— Хватит с тебя на первый раз, — буркнул цербер, явно не очень довольный результатом. — Никонов, твоя очередь.

С удовольствием уступил свое место Гнусу. В ушах звенело, звуки доносились будто из-за плотного слоя воды. Я, конечно, не спец, но, по-моему, надо надевать наушники, когда стреляешь в тире. Другой вопрос, что Зубову на наше удобство плевать. Смысл происходящего кроется не в его заботе обо мне или Толике. Иван Сергеевич хочет обезопасить себя. Ему нужно понимать, что в самой поганой ситуации мы сможем хоть как-то отбиться от врагов.