Онлайн книга «Псих. Первая кровь»
|
— Думаю, лучше тебе ничего опаснее электрошокера в руках не держать, — с серьезным выражением лица заявил воспитатель. — Иначе, прежде чем убьешь врага, положишь всех нас. И себе ногу прострелишь. Дворник резко скрипнул по стеклу. Этот звук выдернул меня из воспоминаний, вернул в настоящее. Мы как раз проскочили указатель на боковую дорогу. Синяя табличка с белыми буквами, наполовину заляпанная грязью. Прочитать, что там написано, не успел. Зубов еще больше сбросил скорость. Свернул налево, на двухполоску без разметки. Асфальт здесь был старый, разбитый, тачку стало ощутимо потряхивать. Гнус сзади наконец не выдержал. — Иван Сергеевич, — начал он с заискивающей интонацией. — А куда мы едем-то? Цербер не ответил. Проехали ещё километр. Толик подождал, вздохнул, зашёл с другой стороны: — Ну хоть намекните. Чтоб я знал, к чему готовиться. Замки там какие? — Ты же слышал, мы пойдём в бункер, — коротко бросил Зубов, не поворачивая головы. — Какой бункер? — Старый. — Насколько старый? — До Года Ноль. Гнус заткнулся, переваривая услышанное. Я буквально ощущал спинным мозгом, как у него в башке крутятся шестерёнки. Всё-таки Толик не полный идиот, умеет складывать два и два. До Года Ноль — значит, полвека минимум. Значит, законсервированный. Значит, интересно, но с большой долей вероятности — опасно. — Ух ты, — сказал он тихо. — А что там? Зубов не ответил. — Иван Сергеевич, я в смысле… ну, мне надо понимать… — Никонов, — цербер оглянулся через плечо буквально на секунду. — Если ещё раз откроешь рот до того, как я спрошу что-нибудь, пойдёшь обратно в город пешком. Толик благоразумно примолк. «Слышь, — позвал я Мозгоеда. — Ты что-то помнишь про этот бункер?» Последовала пауза. Долгая. Секунд десять. «Помню коридоры, — сказал наконец телепат. — Помню комнаты. Не все они были жилыми. Некоторые — служебные». «И что в служебных?» «Не знаю. Не пускали». «Ты был там подопытным?» «Зачем спрашиваешь, если сам уже всё понял?» Впервые за все дни, что этот засранец жил у меня в голове, он не паясничал. Не отбрёхивался. Не отшучивался. Просто честно дал понять, что был той самой медузой. Мы въехали в какой-то посёлок. Пять или шесть домов, вытянутых вдоль обочины. Свет в одном ещё горел, остальные смотрели на дорогу черными глазницами окон. Проскочили мимо. Ещё минут десять тряслись по раздолбанной дороге. Местами машина норовила уйти в сторону. Грунтовка давно закончилась, превратилась в смесь глины и скользкой грязи. Цербер сбросил до второй, теперь тачка вообще еле-еле ползла. Дважды сворачивал в едва различимые лесные просеки — по каким приметам Зубов ориентировался, не знаю. Наконец остановились возле трёх огромных елей. Впереди и сзади темнел лес. Дорогу уходила дальше, но нам туда, видимо, не надо. — Выходим, — приказал Зубов и заглушил мотор. Дождь встретил нас как родных. Тяжёлый, холодный. Куртка мгновенно стала весить как две. Кеды в первую же секунду ушли в размокшую хвою по щиколотку. Цербер открыл багажник. Вытащил два фонарика, армейскую сапёрную лопату с укороченным черенком, спортивную сумку с каким-то снаряжением, моток верёвки, три пары резиновых перчаток. Раздал всё это добро нам. Толику достался инструмент в сумке, мне — верёвка и перчатки, Люку — фонарь. Себе цербер взял второй фонарик и лопату. |