Книга Грозный Шторм, страница 46 – Алика Фортис

— Я? Я… я помыться пришла. Вот, – словно в подтверждение помахала руками, в которых держала принадлежности для мытья.

— Выйди пока, я оденусь. Сейчас, если кто-нибудь зайдёт, что, по-твоему, подумает? – развёл руками, демонстрируя свой практически обнажённый вид.

А я всё взгляда от полотенца отвести не могла. Казалось, ещё пара неловких движений и оно просто свалится. Всё же с трудом, но посмотрела в лицо капитана.

А тааам… И тьма-тьмущая, и пожарище. Пекло.

— А я на дверь шнурок повесила. Никто не зайдёт, – промямлила, чуть ли не заикаясь.

И тут же пожалела.

— Ну и на хрена ты это сказала? Провоцируешь, маленькая заноза? – кажется, своими последними словами я сорвала чеку с выдержки нашего капитана. Иначе я не знаю, как объяснить то, что произошло дальше.

В пару решительных шагов он преодолел разделяющее нас пространство. Обхватил рукой затылок и дёрнул на себя.

Я только «ойкнуть» успела. И выронила на пол всё, что держала в руках.

Кажется, у меня колени подогнулись, когда губы капитана накрыли мои. Нетерпеливо, жадно, с напором. Целовал меня так, как никто не целовал. Так, что душа от тела отделялась.

А я… а я и не думала брыкаться, сопротивляться или уж тем более возмущаться.

Приоткрыла губы, впуская в рот его язык, и крепко обхватила ладошками обнажённые плечи. Касалась руками его чуточку влажной кожи.

И будто разрядом тока прошибло, когда Шторм зарычал и прикусил за губу. Все двести двадцать. От макушки до кончиков пальцев.

Максим

Вот что значит: умереть и воскреснуть. И именно это со мной сейчас происходит.

Целую пухлые губы, трогаю желанное тело и просто дурею. В мозгу вспышки. Искрит, коротит, замыкает.

Мне бы в руки себя взять, отпустить Аню. Да не так это просто, как может показаться на первый взгляд. Как взять в руки себя, когда хочется держать её. Гладить, трогать, сминать.

Я так долго держался, что когда дорвался, уже не оторвать от неё.

И она та ещё чертовка. Язычок свой дерзкий подключила. Ничуть мне в напоре не уступает. Я веду, она подчиняется и позволяет.

От ощущения, как в кожу ногтями впивается, кровь кипит и разгоняется по венам с удвоенной силой.

Провёл ладонями по спине, пояснице и, не прерывая поцелуя, сжал упругие ягодицы.

Твою маму! Как давно я мечтал примериться ладонью к этому раю для грешников. Руки чесались, сколько приходилось себя в узде держать. А сейчас вроде как можно. Сжимал округлую попку, а сам чуть ли не урчал в голос. Капец меня повело. Просто волной накрыло. Накрыло и смыло к хренам.

Член болезненно изнывал. Колом стоял, натягивая полотенце, которое вот-вот свалится на пол. А может, и хрен с ним, пускай падает? Никаких помех.

Отрезвило только то, что за дверью душевых послышались шаги. Да, зайти не зайдут. Как сказала Аня? Там на ручке шнурок? Шнурок, мать его етить. Смешно.

Но тем не менее не буду же я нагибать девчонку, пока за дверью уши? Да и не дикий же я. Хотя это спорное утверждение, конечно. Уже сам ни в чём не уверен.

Мысленно отвесил себе пару смачных оплеух и оторвался от губ Ани. Я-то оторвался, а она за мной следом потянулась. Словно не желала прекращать.

— Т-ш-ш. За дверью кто-то есть, – говорил негромко, продолжая тискать попку.

— А? О-о…, – тут же отвела взгляд и густо покраснела.