Книга Шпионское грузило, страница 14 – Лен Дейтон

Бернард вытащил бинокль, снял колпачки с объективов и внимательно всмотрелся в озеро. Вода словно кипела, и пар скрадывал его очертания.

— Как твоя нога? — спросил Макс.

— В порядке.

— У меня есть пара запасных носков.

— Не строй из себя заботливую мамочку, Макс.

— Ты знаешь, где мы?

— Да, — ответил Бернард, продолжая вглядываться. — Мы еще в Германии.

— Ты уверен?

— Но это же наше озеро, Макс, — заверил его Бернард. — Мышиное озеро.

— Или Линялое, — предположил Макс.

— Или даже озеро Перебежчиков, — предложил третий вариант Бернард.

Макс не поддержал его попытку казаться легкомысленным.

— Что-то вроде, — буркнул он. Он никак не мог заставить себя относиться к Бернарду иначе, чем к ребенку. Он знал его слишком давно, и ему трудно было свыкнуться с мыслью, что тот уже вырос и что у него есть жена и дети. И какая жена! Фиона Сэмсон была одной из восходящих звезд департамента. Кое-кто из наиболее восторженных ее коллег утверждал, что скорее всего именно она станет первой женщиной, которая унаследует пост генерального директора. Макс в этом сильно сомневался. Места в высших эшелонах департамента зарезервированы за англичанами особого сорта, которые, казалось, кончали одну и ту же школу.

Макс Бузби зачастую удивлялся, почему Фиона вышла замуж за Бернарда, который был далеко не подарок. Если он и попал в немецкий отдел в Лондоне, то в значительной мере из-за отцовского влияния, и дальше он не продвигался. Кто бы ни попадал в немецкий отдел, ему приходилось работать под руководством Брета Ранселера, а тот любил, чтобы под его началом служили марионетки. Макс прикидывал, устроит ли Бернарда роль поддакивающего служаки.

Он взял протянутый бинокль, чтобы повнимательнее взглянуть на озеро. Держать его он мог только одной рукой, так что ему пришлось опираться о дерево. Даже при этом незначительном усилии рука у него дрожала. Он подумал, не начинается ли заражение крови: ему доводилось видеть раны, от которых заражение крови стремительно распространялось по всему организму, но он загнал эти мысли куда-то в подсознание и сконцентрировался на водном пространстве. Да, это было Мышиное озеро: точно такое же, как на карте. Карты всегда были для него предметом поклонения, и порой он мог сидеть и часами их разглядывать, как другие читают книги. И речь шла не только о схемах тех мест, которые он знал, или бывал там, или должен был посетить, — а вообще о любых картах. Когда кто-то подарил ему «Лунный атлас „Таймс“», Макс взял его с собой в отпуск, в течение которого фолиант был его единственным чтением.

— Мы должны пройти вдоль южного берега, — сказал Бернард, — но подальше от воды, а то окажемся в поселке возле коттеджей членов Центрального Комитета.

— На лодке было бы лучше всего, — предположил Макс, опуская бинокль.

— Давай-ка спустимся пониже, — сказал Бернард, которому не понравилась эта идея. Слишком рискованно — с любой точки зрения. Бернард был не очень искусным гребцом, а Макса вообще можно было не принимать в расчет. Вряд ли лодки оставляли на зиму у причалов, и, если даже вода будет зеркально спокойной — каковой она вряд ли будет, — он не мог представить, что окажется на ее глади, открытый всем взорам. Идея типичная для Макса, любившего такие сумасшедшие методы и нередко пользовавшегося ими в прошлом. Бернарду оставалось лишь надеяться, что Макс забудет ее к тому времени, когда они покроют расстояние, отделяющее их от озера. Им предстоял неблизкий путь. И к тому же довольно сложный, а скоро должен наступить рассвет.