Книга Шпионское грузило, страница 4 – Лен Дейтон

Он сидел на краю кровати, улыбаясь ей, и говорил:

— Ну, ну, Никки, дорогая. Просто расскажи мне, что тебя тревожит.

Ее выводило из себя это покровительственное «просто». Было что-то неуязвимое в его непреклонной холодности. Ее сестра называла его «застенчивый головорез» и хихикала, когда он отзывался. Но Никки сразу и безоговорочно влюбилась в Брета Ранселера. Как ясно она все это помнит. У нее никогда не было таких ухажеров: стройный, обаятельный, уверенный в себе, с мягким голосом. А уж что говорить о его образе жизни! Костюмы Брета были произведением искусства самых дорогих портных, блестящая полировка его машин говорила, что за ними ухаживает водитель, а в доме его матери сновали преданные и любящие слуги. Она, конечно, любила его, но ее любовь неизменно была замешана на некоем преклонении, если не сказать — страхе. Теперь все это ушло. Под влиянием момента она может высказать ему все, что чувствует.

— Послушай, Брет, — доверительно обратилась она к нему. — Когда я выходила за тебя замуж, я думала, что ты собираешься…

Подняв руку, он остановил ее:

— Разреши мне перекрыть краны в ванной, дорогая. Мы не можем позволить себе затопить кабинет внизу. — Он направился в ванную: шум воды смолк. Потянувший из окна сквознячок охладил пар, который испариной стал оседать на двери. Он попытался развязать узел на поясе купального халата: слишком тугая затяжка служила признаком несколько невротического состояния. Он поднял на нее глаза, и она поняла, что момент упущен. Язык у нее снова был скован немотой: он знал, как заставить ее чувствовать себя сущим ребенком, и ему это нравилось. — Что ты собиралась сказать, дорогая?

Закусив губу, она сделала еще одну попытку, которая на этот раз давалась ей с трудом.

— Той ночью, когда ты впервые признался, что работаешь на секретную службу, я не поверила тебе. Я было подумала, что это очередная твоя романтическая история.

— Очередная? — Он настолько развеселился, что позволил себе улыбнуться.

— Ты всегда был отменным трепачом, Брет. Я-то считала, что все твои выдумки — своеобразная компенсация скучной работы в банке.

Глаза у него сузились, и это было единственным признаком того, что он впадает в гнев. Он уставился на ковер. Ему предстояло заняться своими упражнениями, но она все время долбила его, и он хотел от этого избавиться. Лучше он займется упражнениями у себя в кабинете.

— Ты делаешь им кровопускание. Я запомнила, как ты говорил: сделать им основательное кровопускание.

Как-то ты обмолвился мне, что у тебя есть человек, работающий в Кремле. — Ей хотелось напомнить ему, как в свое время они были близки. — Помнишь? — Во рту у нее пересохло, и она отпила воды. — Ты сказал, что британцам придется это сделать, чтобы они не подросли. Ты сказал, что они могут это сделать, но не знают — как. Потому-то ты туда и пошел, сказал ты.

Брет стоял неподвижно, засунув кулаки в карманы красного купального халата. По сути, он почти не слушал ее: он хотел расстаться с ней, принять ванну, побриться, одеться и провести оставшееся время за кофе и тостами в саду, читая газету, пока не появится его шофер. Но он понимал, что, если сейчас повернется к ней спиной или резко оборвет разговор, ее гневное возбуждение получит новую пищу.

— Может, они и сами смогут, — бросил он, надеясь, что она проглотит его слова.